Врач Пирожкова заявляла, что в частных лечебницах и на дому при помощи профессионалов абортирование производили «более состоятельные классы», так как это было связано с финансовой стороной вопроса[1507]. Однако со временем желание произвести аборт с участием профессиональных акушеров, по свидетельству врача, стало встречаться среди всех слоев городского населения.

При официальном запрете на аборты женщины поступали в медучреждения в тяжелом состоянии после самостоятельных попыток прервать беременность. В медицинских картах в этом случае записывалось «мертворождение» или «преждевременные роды». С конца XIX века, до официальной легализации абортов, аборты по медицинским показаниям все чаще стали производиться в родильных и акушерских клиниках.

Легитимация абортов в медицинских учреждениях с конца XIX века

С развитием медицинских учреждений, а также расширением профессиональной акушерской помощи все большее число женщин по вопросам прерывания беременности обращалось к врачам-акушерам и образованным повивальным бабкам. Фактически разрушалось табу в данной сфере и некогда «тайные сведения», которые разделяли сельские бабки и женщины, рискнувшие «вытравить плод», становились объектом для медицинского анализа. Это позволило врачам собирать статистические данные о числе абортов, делая заключения о динамике явления, о социальных слоях, в которых данная практика была наиболее распространена. Успехи в научном акушерстве, внедрение правил асептики и антисептики сделали к концу XIX века процесс абортирования сравнительно легкой операцией, в связи с чем горожанки стали чаще обращаться именно к профессионалам. В каждом учебнике по акушерству начала XX века размещались сведения об особенностях протекания и искусственного возбуждения преждевременных родов[1508]. Студентов медицинских вузов обучали операции искусственного прерывания беременности на соответствующих университетских кафедрах, в то время как сам аборт был законодательно запрещен.

С появлением микроскопа, использованием рентгеновских лучей медицинская наука, в особенности эмбриология, разрушала традиционные представления об аборте как детоубийстве[1509].

Медикализация репродуктивного поведения выражалась в возрастающей тенденции выполнения вполне легальных абортов, по так называемым «медицинским показаниям», в родильных и гинекологических стационарах. Развитие научного акушерства сделало возможным прерывание беременности, что стало неотъемлемой частью гинекологических процедур, осуществляемых врачами. В связи с этим в картах и журналах родильных отделений с конца XIX века все чаще стали встречаться надписи «abortus», хотя многие авторы учебников продолжали отдавать предпочтение терминологии «искусственный выкидыш». Клиническое пространство становилось местом, где искусственное прерывание беременности приобретало легитимность в глазах общественности. Врач по факту наделялся условным правом определять показания к аборту. Несмотря на запрет, аборты зачастую производились под видом оперативной помощи при преждевременных родах и выкидышах, а также при медицинском подтверждении физиологических особенностей (узкий таз), слабости здоровья беременной (сердечно-сосудистые заболевания, чахотка, воспаления легких, нефрит и др.). Складывались юридический и медицинский казусы. Уголовный закон никак не дифференцировал аборт, в то время как в медицинском дискурсе сформировался корпус показаний к прерыванию беременности.