Я, упаси бог, не покушаюсь на личные, умственные способности нынешнего главного противника Михаила Горбачева Сергея Кара-Мурзы, который невольно стал почти что основным героем моего рассказа. Только интеллектуал, обладающий недюжинным творческим потенциалом, возьмет на себя труд доказывать, что «советская система», созданная Лениным и Сталиным, была результатом свободного и самостоятельного выбора русского народа. Но не могу сказать, что за убеждением Сергея Кара-Мурзы, будто образованная Россия к 1917 году не имела, что сказать по поводу будущего своей страны, к 1917 году исчерпала себя и морально и интеллектуально, «утратила свои жизненные силы»,[256] стоит все же ленинское отношение к интеллигенции, к образованным людям как к «гамну». За ненавистью Сергея Кара-Мурзы к Горбачеву стоит на самом деле классовый расизм, ненависть ко всем тем, кого нельзя отнести к пролетариату. Получается, что полноценными являются только работники физического труда, крестьяне и рабочие, а все остальные лишь «оболочки», которые надо отбросить с тела народа. Не говоря уже о том, что в самом утверждении Кара-Мурзы, что русские крестьяне не имели отношения к России собственников, заложена откровенная ложь.

И самой этой фразы автора книги «Крах СССР» достаточно, чтобы понять: он и сам дышит крестьянской ненавистью к состоявшейся, образованной, самостоятельной России. И это подтверждает мою исходную мысль, что на самом деле ничего, кроме традиционного марксистского классового подхода, кроме марксистской ненависти пролетариата к миру буржуазии, за современными интерпретациями учения об особой русской солидарной цивилизации нет. На самом деле теория Кара-Мурзы, согласно которой несобственники и люди физического труда представляют собой русскую «республику трудящихся», а образованная Россия представляла собой западную «республику собственников», отражает типичную для люмпена ненависть к культуре, к человеческой личности.

И все это подтверждает мой исходный тезис, что за учением об особой русской, антизападной цивилизации в его нынешней, прокоммунистической интерпретации, стоит прежде всего своеобразное сочетание антиинтеллектуализма с классовой агрессией. Русскость связывается здесь прежде всего с уравнительными инстинктами неграмотной, бедной России. И чтобы сделать убедительным это исходное агрессивное отношение к миру собственников, авторам этой теории приходится в буквальном смысле этого слова насиловать факты, сознательно искажать образ исторической России, образ русского крестьянина-труженика, живописуя его как коммуниста от рождения.