В том-то и дело: все, что Ленин связывал с будущим русского коммунистического работника как члена производственно-потребительской коммуны, работающего не на себя, а на общее дело, все, что сегодня идеологи особой русской цивилизации связывают с коренными чертами русского архетипа, на самом деле есть марксистский проект. Планы Ленина по коммунистическому перевоспитанию русского крестьянина как жертвы «мелкобуржуазной анархии» нынешние идеологи особой русской цивилизации вмонтировали в основы русского культурного кода. На место ленинских производственно-потребительских коммун они поставили монастырскую организацию труда, на место коммунистической сознательности пролетариев поставили православные ценности и получилось, что коммунистическая сознательность, с которой Ленин связывал пролетарское будущее русского человека, была у него от природы, что он от природы коллективист, коммунист, что «русская традиция выдвигала этическим идеалом нестяжательский образ жизни, существование на минимуме удовлетворения материальных благ».[290]

Но правда, о которой не хотят знать нынешние идеологи особой русской «нестяжательской» цивилизации, состоит в том, что реальный русский человек и реальный русский крестьянин, как только он понял, что большевики его обманули, что вместе с лишним куском земли они наградили его коммунистической продразверсткой – а это произошло уже в самом начале 1918 года, когда большевики начали внедрять в жизнь реальное учение Маркса о коммунизме – сразу же восстал против жизни во имя общего блага и как мог начал защищать свое право на свой земельный надел и на результаты своего труда.

На самом деле российское крестьянство не только не выбирало «советский проект», как настаивает Сергей Кара-Мурза, а, напротив, на протяжении более чем десяти лет до конца сталинской коллективизации, до победы так называемого «колхозного строя» ему всячески сопротивлялось. Продразверстка, проводившаяся уже большевиками после Октябрьской революции, заключающаяся в том, что власть пыталась конфисковать практически весь хлеб, ничего не давая взамен, только подлила масла в огонь. Игорь Шафаревич в своей книге «Русский народ в битве цивилизаций» посвятил десятки страниц описанию этой войны российского крестьянства с советской властью. И если бы не беспрецедентные меры жестокости по отношению к восставшим крестьянам, которые предпринимались ВЧК, советская власть вместе со своим советским проектом не устояла бы. Честно говоря, в свете этой длительной, затяжной войны российского крестьянства с большевистской властью как-то неприлично делать то, что делает в своих книгах Сергей Кара-Мурза: утверждать, что советская система была добровольным выбором русского народа. Другое дело, что победив русское крестьянство, советская власть сумела создать за несколько десятилетий, с начала 30-х до начала 50-х уже нового русского, советского человека. Но прежде чем большевикам удалось в конце концов при Сталине навязать крестьянам «коммунию», им пришлось повоевать с ними.