Глава V
Национальный нигилизм учения об особой русской коллективистской цивилизации
Глава V
Национальный нигилизм учения об особой русской коллективистской цивилизации
§ 1. Учения об особой русской цивилизации не существует
§ 1. Учения об особой русской цивилизации не существует
Самая поразительная правда во всем этом споре об особом русском культурном коде, который якобы напрямую из глубокой русской древности вел к сталинскому советскому строю, состоит в том, что на самом деле не было и нет никакого учения об особой русской цивилизации, якобы во всем противоречащей Западу. Совсем не случайно тот же Сергей Кара-Мурза практически не цитирует в своей книге «Крах СССР» самого Николая Данилевского. Потому, наверное, и не цитирует, что сказанное Данилевским о якобы особом богоподобном русском национальном характере находится в вопиющем противоречии с реальной русской историей. В лучшем случае к учению Данилевского об особой русской цивилизации можно относиться как к гипотезе.
Уже современники Николая Данилевского обращали внимание: как-то неловко после всех известных кровавых и беспощадных русских бунтов, после Болотникова, Степана Разина и Емельяна Пугачева настаивать на том, что именно терпимость отличает русских от европейцев, которые якобы напротив полностью, в отличие от нас, поглощены насильственностью и нетерпимостью. «Терпимость составляла отличительный характер России в самые грубые времена»[314]. Вообще, с точки зрения Николая Данилевского, одной из черт, общих для всех народов романо-германского типа, является насильственность… Насильственность, в свою очередь, есть не что иное, как чрезмерно развитое чувство личности, индивидуальности, по которому человек, им обладающий, ставит свой образ мысли, свой интерес так высоко, что всякий иной образ мысли, всякий иной интерес необходимо должен ему уступить, вольно или невольно, как неравноправный ему».[315] Подтверждением изначальной насильственности характера романо-германских народов, считал Николай Данилевский, является террор французской революции, «неустающая действовать гильотина, лионские расстреливания картечью, нантские потопления», которые пришли на смену религиозной нетерпимости. Причем политическое насилие эпохи гильотины, обращает внимание Николай Данилевский, исходит, как и у иезуитов, из «правила, что цель оправдывает средства»[316]
Уже современники Николая Данилевского обращали внимание: как-то неловко после всех известных кровавых и беспощадных русских бунтов, после Болотникова, Степана Разина и Емельяна Пугачева настаивать на том, что именно терпимость отличает русских от европейцев, которые якобы напротив полностью, в отличие от нас, поглощены насильственностью и нетерпимостью. «Терпимость составляла отличительный характер России в самые грубые времена»