Кстати, еще при жизни Николая Данилевского в 70-е годы русского XIX века было достаточно фактов, свидетельствующих о том, что реальный русский человек и реальная русская история не имеют ничего общего с той картиной русскости, которую рисует Николай Данилевский в своей книге. К примеру, его современник, народник Н. К. Михайловский, отдавая дань личности Николая Данилевского, писал, что он видит в чужом глазу соломину, а в своем не видит и бревна. Например, в европейской истории упоминается торговля неграми, а в российской замалчивается торговля крепостными крестьянами. В Европе автор отмечает такие жестокости, как расстрелы картечью рабочих – участников восстания во французском Лионе…, но в российской он умалчивает о Стеньке Разине и пугачевщине.[319]

Наверное только улыбку может вызвать славянофильство или русофильство Николая Данилевского, который наделяет русского человека чертами богочеловека, коллективиста, лишенного и корысти, и эгоизма, и личного интереса, не «знающего борьбы и соперничества», отдавшего себя всецело во власть нравственного чувства и радующегося победе «только тогда, когда (она – А. Ц.) добыта общими дружными усилиями».[320]

Вся эта концепция особой русской, у Данилевского – «славянской», цивилизации действительно соткана, по крайней мере, как она представлена в его книге «Россия и Европа», из кричащих противоречий, и прежде всего противоречии между самим учением о русской, славянской особости, и реалиями русской жизни, которые здесь же, в книге, живописует автор. Русская жизнь, о которой изредка вспоминает Николай Данилевский, во всем, во всех смыслах противоречит его же идеалу русскости. Там, где Николай Данилевский пытается описать черты русского национального характера, якобы принципиально отличающие русскость от западничества, он живописует благостную картину русского социального мира и особой русской солидарности сословий, противоположной западному партийному, классовому сознанию. Отсюда и его убеждение, что идея партии и стоящая за ней артикуляция своих особых групповых интересов вообще противоречит русскому национальному сознанию. Но как только Николай Данилевский начинает описывать реальную, современную ему Россию, то обнаруживается не только непреодолимый раскол между народной Россией, которая одета во все мужицкое, и Россией господ и бар, одетую во все чужеземное, но и враждебность первой России ко второй. Даже для свободных поморов, «которые по своей развитости далеко превосходят массу нашего крестьянства, все зло, в частности, эпидемия холеры, от «господ, которых подкупили немцы»[321]