Изучая русскую публицистику, посвященную особенностям русского национального сознания, начиная с «Избранных мест из переписки с друзьями» Гоголя, я создал список черт, отличающих русского человека от западного. Сейчас, примеривая этот образ русскости к современной России, я обнаруживаю, что на самом деле русский ХХ век, русский большевистский век не привнес в русское сознание ничего нового. Понятно, что большевизм мог только обострить те болезни, которые помогли ему прийти к власти и к освобождению от которых призывал тот же Бердяев в своей программе оздоровления России. «Народная идея распределения и раздела», противостоящая западному производственному подходу, который ставит во главу угла культуру и дисциплину труда, «личную инициативу и личную ответственность», жива до сих пор. Конечно, не у всех. Но нуждающиеся, которые составляют большинство, связывают все надежды на выживание с государством. Правового сознания как не было в России, так и нет. Подавляющее большинство населения России не интересуют правовые аспекты присоединения Крыма к России. И здесь в отношении к праву опять коренные различия между традиционным русским сознанием и сознанием западного человека. Мы по-разному отвечаем на вопрос: что можно и что нельзя?

Все те черты русского национального характера, которые Николай Трубецкой называл «наследством Чингисхана», не только остались, но и укрепились. Лидером, вождем для русских, как и для их учителей-монголов, может быть только жесткий, твердый политик, который не боится смерти, стремится и добивается всевластия, то есть по природе авторитарная личность. И подобное отношение к власти до сих пор удобно русскому человеку, ибо снимает с него личную ответственность за просчеты и ошибки самодержца, – сегодня даже представители «путинского большинства», которые начали связывать свою бедность с его внешней политикой, с Крымом, как мантру, повторяют: «А нас, простых людей, никто никогда в России не спрашивает».

Отсюда и успех Путина, несмотря на то, что его на самом деле четвертый президентский срок отмечен существенным снижением уровня жизни подавляющей части населения. Никого у нас в России не интересует ни гибель сотен русских людей во время гибридной войны с Украиной, ни гибель 230 пассажиров «Когалымавиа» под Синаем, что было расплатой за начало нашей бомбежки ИГИЛ в Сирии. Проблемы жертв, человеческой цены наших побед как не было в России, так и нет до сих пор. Нам не жалко прежде всего себя, своих. Горбачеву не простили «пустые полки» магазинов, а Путину пока что прощают утрату «сытости» нулевых. Большинство начало сегодня уже экономить на еде, но молчит. И слава богу. Ибо нет ничего страшнее в России, чем бунт нуждающихся и голодных.