Само собой понятно, что либерализм как ставка на реформы несовместим с нашим максимализмом, нашей революционностью. Гайдар не проводил реформы. Он устроил новую революцию! В том-то и дело, и этот факт также подрывает оптимизм в отношении будущего России, что и либералы, оппоненты нынешней власти, точно так же страдают туранским максимализмом. Люди, называющие себя в России «либералами», «демократами», после своей победы в октябре 1993 года строили именно самодержавную Россию. Конфликт между Горбачевым и Ельциным был и конфликтом между южнорусским типом, смесью малоросса и великоросса, с характерной для этого типа неконфликтностью, поиском компромисса, и московским, туранским типом, который хочет всего и сразу, который вместо того, чтобы договариваться со своим политическим противником, предпочитает его по-русски, «по-революционному» убрать. Но для того, чтобы «убрать» Горбачева из Кремля, Ельцину пришлось убрать с политической карты мира и СССР. На мой взгляд, Путин, в отличие от Горбачева, является истинно русским национальным типом, ибо он на самом деле несет в себе все наследство туранской психологии. По строю души и ума он ближе к турку Эрдогану, чем к славянину Горбачеву. Отсюда максимализм во всем: если «суверенитет», то абсолютный суверенитет от США, несмотря ни на что. Кстати, когда Путин пришел к власти, я сразу понял, что русско-украинский конфликт неизбежен. У Путина нет в душе того славянства, «умиркованности», которые были необходимы, чтобы сохранить Украину в русском мире.

И отсюда, от несовместимости реформ как постепенного, поэтапного преобразования действительности с нашей психологией с ее максимализмом, жаждой всего и сразу, тоже идет пессимизм. Скоро уже нечего будет революционизировать, не будет ни «старого класса», который надо убрать, ни «нового класса», который придет ему на смену. А у нас, у русских, нет этих чувств, которые у других народов сдерживают насилие по отношению к своим. «Поляк в поляка не стреляет», – как мантру, повторяли поляки осенью 1980 года, когда возникла угроза гражданской войны. У нас, у русских, подобные настроения невозможны. Поэтому русские танкисты спокойно расстреляли русских у Белого дома утром 4 октября. И, кстати, РПЦ, по сути, мало что сделала, чтобы избежать этого кровопролития. Кстати, поляки, среди которых я жил несколько лет в конце семидесятых – начале восьмидесятых, при всех своих славянских чертах, к счастью для них, лишены и туранской покорности, туранского русского долготерпения, и, самое главное, русского спокойного отношения к проявлению всевластия своих правителей. В Польше по этой причине не было никаких шансов у просоветских коммунистов, не мог появиться правитель со сталинскими садистскими наклонностями и тем более не могло появиться всенародной любви к тирании убийцы.