Журнал «Мир перемен», № 2, 2015

Пути советской интеллигенции к российскому консерватизму

Пути советской интеллигенции к российскому консерватизму

О стихийном антикоммунизме, подорвавшем идеологические «скрепы» СССР

Сегодня идеологическая инициатива в России принадлежит тем, кто утверждает, что нельзя стать консерватором, будучи антикоммунистом. Но мне думается, что те, кто так считает, не учитывают качественную разницу между тем, как приходило к русскому консерватизму, к ценностям докоммунистической России наше поколение, поколение хрущевской оттепели, и тем, как осваивают ценности российского государственничества и российского патриотизма они, нынешние сорокалетние и пятидесятилетние. Сегодня для многих консерватизм и антизападничество стали синонимами, а для тех, кто во второй половине шестидесятых и в семидесятые зачитывался Солженицыным, постигал трудный язык Андрея Платонова, консерватизм и антикоммунизм как ценности гуманизма, как ценности Запада, были тесно связаны.

В советское время было понимание того, что разрушенная большевиками Россия была ближе к Западу, к ценностям свободы, к ценностям достатка, чем СССР, в котором мы жили.

Наш консерватизм и наша русскость – речь идет о поколении, заявившем о себе на страницах советской печати еще в середине шестидесятых – являются прежде всего результатом нашего сознательного или стихийного преодоления советской идеологии. И в этом мы, часто сами того не осознавая, были последователями антикоммунизма русских мыслителей начала ХХ века, последователями всех тех, кто предупреждал о большевистской революции как национальной катастрофе и кто после Октября встал на защиту тех русских ценностей, которые разрушила «ленинская гвардия», а потом уже Сталин. На мой взгляд, наше поколение – я имею в виду прежде всего сознательных антисоветчиков – было ближе к традициям русского консерватизма, чем те, кто сегодня связывает русский консерватизм с ценностями коммунизма.

Консерватизм моего поколения – и тех, кто исповедовал ценности «шестидесятничества», и тех, кто, как идеологии «русской партии», развивал идеи национал-коммунизма, – вырастал из оппозиционных настроений, из противостояния господствующей марксистско-ленинской идеологии. Шестидесятники искали отдушину, связывали будущее СССР с реабилитацией нэпа, программой Бухарина, с реабилитацией права на внутрипартийную демократию. Наследники «шестидесятничества» верили, что можно соединить созданную Лениным и Сталиным политическую систему и нашу советскую общенародную собственность с демократией и рыночной конкуренцией. А идеологи русской партии верили, что можно соединить коммунизм с идеалами «Святой Руси», с духовным наследством православной России.