Попадет ли моя кошка Муся в рай?
Попадет ли моя кошка Муся в рай?
Философские размышления политолога-кошатника
Я так и не нашел слова, способные как-то выразить смысл, более точно – вызов, стоящий за пронизывающим взглядом моей Муси. Честно говоря, я не способен долго, более нескольких секунд, выдержать этот взгляд, и в растерянности отвожу свои глаза в сторону. Иногда даже становится страшно. Прожектор ее черных глаз как бы пронизывает тебя какой-то тайной, каким-то знанием, которую ты не в состоянии за несколько секунд встречи с ее глазами расшифровать. Отсюда и инстинктивный испуг перед непонятным, необычным.
На первый взгляд, Муся – обычная русская трехцветная, даже четырехцветная кошка, какие десятками живут в подвалах хрущевских пятиэтажек. Она и пришла в гараж моего дачного дома со своими только что родившимися котятами с улицы в начале осени. Скорее всего ее высадили около наших домов, на окраине деревни Тарусово, ее бывшие «сердобольные» хозяева, окончившие свой дачный сезон и уезжавшие в Москву. Такая наша русская душа – одни тратят всю свою скромную пенсию на подкормку бездомных кошек, а другие их убивают, чтобы они, не дай бог, они не поцарапали капот их дорогих иномарок. Недавно массовым отстрелом из травматики бездомных кошек на Малой Филевской улице занялся хозяин иномарки, которую якобы поцарапали игравшие на ее капоте кошки.
Но необычны для зверя, кошки, Мусины умные, почти человеческие глаза. И одновременно – полные ее кошачьего достоинства. Глаза неравнодушные, любопытные, но всегда излучающие грусть. Это отмечают все, кто приходит в мой дом и общается с ней. Ее глаза – полная противоположность глазам ее дочери, физически – ее клона, которую я тоже решил оставить у себя дома для духовного комфорта ее матери Муси. Глаза ее дочери, Конфетки, зеленые, но ничего не излучают кроме пустоты, растерянности и вечного испуга. Она живет со мной в квартире уже два года, но все равно редко дает себя погладить, шарахается в сторону как от чужого, когда я прохожу мимо. Я никогда специально не изучал психологию кошек. Тут я неофит, но то, что я обнаружил в моей Мусе, наверное, достойно внимания. Об этом я никогда не слышал. Оказывается, что кошка, как я наблюдаю почти каждый день, может жить одновременно в двух мирах. Когда она играет со своей дочерью, красавицей Конфеткой, ласкает ее, ее глаза обычные, кошачьи – два тоненьких черных поленца на зелено-коричневом фоне. Но когда Муся общается со мной, приходит ко мне, к примеру, на письменный стол, за ежедневным утренним массажем с вычесыванием ее шерсти, ее зрачки переворачиваются, расширяются, принимают форму эллипса и наливаются ярким черным цветом. Когда она, Муся, вдруг неожиданно, что бывает редко, подползает ко мне, лежащему на постели, подтягивает свои передние лапы вплотную к моему телу и начинает свой сеанс гипноза, ее зрачки становятся круглыми, большими, ярко-черными, и она начинает с близкого расстояния, глаза в глаза, с каким-то любопытством изучать меня, как будто видит в первый раз. В этом взгляде нет преданности, как у собак, а, скорее, какая-то нарочитая отстраненность, выражение какой-то независимости от меня, демонстрация какого-то тайного преимущества надо мной, над человеком. И в эти секунды, когда встречаются наши глаза, я ощущаю себя более слабым существом, чем она, кошка. Я впадаю в испуг еще и потому, что в этот момент ее глаза становятся точь-в-точь похожими на глаза моей давно умершей бабушки. Мои близкие, не очень верующие люди, тем не менее, наблюдая за нашей дружбой человека и кошки, полушутя-полусерьезно говорят, что душа моей бабушки вселилась в кошку, чтобы помочь мне прожить уже последний отрезок жизни. И, честно говоря, она, простая русская кошка, об этом я говорю серьезно, действительно в духовном, моральном отношении обогатила мою нынешнюю жизнь.