Несложно представить себе влияние такого климата на нервы артистов, не говоря уже об их моральном состоянии. Эффект, производимый на искусство также очевиден. Ирония, сложность и тонкость в игре стали не нужны – в приоритете все краткое, яркое, громкое и легко воспринимаемое. В музыке, как говорит Джефф Тейлор – парень, который распустил свою едва собравшуюся группу, потому что их лейбл хотел «реалити-шоу», – техническое мастерство или талант, будь то сочинение песен или виртуозность игры, для релиза альбома или трека гораздо менее важны, чем концепция, постановка или фишка.

Вопрос не в том, является ли замысловатое, тонкое, высокохудожественное искусство лучше, чем то, которое только стремится мгновенно произвести впечатление. Я думаю, что да, – но это и неспроста. Я взрослел с определенным набором эстетических стандартов, которые пришли от модернистов. Но хорошее и плохое здесь – это движущиеся мишени. Другое поколение, выросшее с иным набором стандартов и моделей, с отличным от меня набором ожиданий, с новой нервной системой, впитавшее искусство цифрового века, будет иметь свои представления о хорошем и плохом. Изящное будет «скучным». Длинное будет «многословным». Сложное будет «запутанным». Ирония будет вызывать реакцию «не дошло». Когда я озвучил мнение Тейлора для Джесси Коэна из Tanlines, инди-рок-дуэта, он ответил так: «Мне не очень важно, чтобы музыка была технически совершенна. В музыке мне важны чувства, которые она вызывает. Может быть, вокруг и стало больше вещей, которые действуют на подкорку – например, танцевальная электроника, ее ритм заводит, или поп-музыка, – но меня это не волнует».

* * *

Разумеется, это не интернет породил такое искусство, которое требует примитивной реакции «с подкорки» или взывает к самому низкому общему знаменателю, или выстроено так, чтобы жить всего один день, – короче говоря, просто развлекательное. Но он действительно заставил всех находящихся в одном игровом поле конкурировать на равных условиях, которые благоприятствуют такому положению дел. До появления интернета мы читали романы в книгах и рассказы в журналах, слушали музыку на проигрывателях или по радио, смотрели фильмы в кинотеатрах и шоу по телевизору, разглядывали картины в музеях, галереях или альбомах по искусству. Каждый вид имел свой собственный формат, и переход от одной формы к другой представлял собой относительно трудоемкий (и ресурсозатратный в плане мышления) процесс. Теперь все они собраны в одном месте, и мы можем переключаться между ними в одно касание пальца.