– Но когда вы планировали шаги по отделению от центра, на что вы рассчитывали? Вы предполагали, что будут такого рода последствия?

– Это очень сложный вопрос. Мы рассчитывали, что сумеем все проблемы решить путем двухсторонних договоров.

– В первую очередь с Москвой?

– Да, конечно, и с ней. Но не все получилось в этом плане. Я не знаю, чем это объяснить… Люди у власти были все время заняты другими проблемами: стабилизацией обстановки, конструированием государств как таковых и так далее. В итоге двусторонние отношения стали желать лучшего. Многие предприятия встали.

– Можно ли объяснить эти проблемы национальным эгоизмом государств, которые вдруг оказались предоставлены сами себе и не видели необходимости в интеграции?

– Не могу сказать, у меня нет данных. Я могу только сказать, что мы старались. Я лично подписывал основные договоры между государствами, и мы надеялись, что они сработают. Но, к сожалению, то, чего искренне желали верхи, исполнители не доводили до конца. Вот так я это объясняю.

– А Европа – условный коллективный Запад – помогала вам после обретения независимости от СССР?

– Они, конечно, помогали в проведении реформ – и МВФ, и Мировой банк, и Европейский банк реконструкции.

– И ставили условия?

– Условия – конечно. Проводите реформы, откажитесь от регулирования, постепенно отпускайте цены на хлеб и молоко. Но я вам скажу, что без их поддержки нам было бы очень сложно. Потому что мы начали реформы на пустом месте. Без соответствующего законодательства, без базы, без инфраструктуры. Все пришлось делать с нуля. Создавать банковскую систему. Создавать базу для начала приватизации. Начинать аграрную реформу.

– Опыт капиталистического существования Молдавии до 1940 года пригодился? Ведь в вашей стране, как и в странах Балтии, были люди, которые, что называется, на генетическом уровне имели опыт несоциалистического существования.