Поразительно, что сразу после завершения празднеств зарядили такие дожди, что даже самые отпетые скептики должны были согласиться с истово верующими: «Бог хранит королеву и благоволит ей». С другой стороны, трезвый анализ происшедшего уместен и сегодня. Да, такие празднества были бы невозможны, если бы народ не любил и не уважал свою королеву. И, говоря о судьбе монархии, когда Елизавета Вторая уйдёт, многое зависит от того, кто будет на её месте. В празднествах определяющей была фигура принца Чарльза. Его с сыновьями показывали по телевидению часто и охотно. Но не надо думать, что в лондонской прессе, да и в обществе в целом, существует полное единодушие. Спустя всего неделю после юбилея я прочитал в вечерней «Ивнинг стандарт» статью «Патриотические игры оставили меня равнодушным». Автор не скрывал своего скепсиса и спрашивал читателей: а что уж такого великого сделала королева, чтобы её так превозносить? За что мы ей должны быть благодарны? Почему мы должны пресмыкаться перед ней, ползать у её ног? Что она делает такого кроме того, что машет рукой и произносит банальные речи? Она не значит для меня ничего, заключает автор. Речь же принца Чарльза на юбилейных торжествах, где он обратился к королеве, назвав её вслед за Вашим Величеством «мамми», была названа в статье слюняво-сентиментальной и абсурдной…

Помню, отношение к этой статье у меня было двойственное. С одной стороны, можно было бы предложить её автору изучить опыт несчастной России, где общество задавало точно такие же вопросы, прежде чем избавилось от монархии. К добру ли это было? С другой стороны, я, корреспондент «Панорамы», как и автор статьи в лондонской «Вечёрке», питаю отвращение к подобострастию, безмозглому ура-патриотизму и шовинизму, проявления которых, видимо, можно было наблюдать в толпе. Хотя, честно говоря, я внимательно всматривался в лица, мелькавшие на экранах, и не видел никаких признаков массовой истерии советских времён. Я люблю Англию и считаю себя патриотом её. Я люблю этот народ, в крови которого дух независимости, юмор, терпимость, обострённое чувство чести, ну, и конечно, скептицизм. Именно потому в те дни меня восхитило уважительное отношение народа к своей истории, традициям, носителем которых является Дом Виндзоров. Одновременно, уверяю вас, подданные королевы в своей массе сохраняли достоинство. Признаков фанатизма не было и в помине. Многие иностранцы, с которыми я говорил, были восхищены тем, как выглядел Лондон в те дни. В течение юбилейных торжеств практически исчезла преступность. И даже не видно было футбольных хулиганов, с которыми власти порой не знают, что делать. Кстати, когда я спросил нескольких американцев, что они думают о монархии в Англии, многие высказывались в том смысле, что у вас, мол, в Англии, королева хороша, но система никуда не годится. У нас, в Америке, президент может быть плохим или хорошим, но система прекрасна…