В материалах подполковника в отставке, историка дальней авиации Анатолия Михайловича Сергиенко этот полет описан очень подробно:

«В ночь на 22 марта состоялся очередной вылет. Он был самым удачным из всех, которые совершила Южная группа до этого. С наступлением темноты все пять бомбардировщиков взяли курс на уже знакомую точку Прекая… По всему маршруту была безоблачная погода, небо усыпано бриллиантами звезд, на земле мелькали бледно-голубые ленточки рек, серебристые пятна гор. При прохождении линии фронта отчетливо просматривалась ночная перестрелка войск.

К исходу пятого часа полета экипаж достиг района цели. Начали плавное снижение.

— Командир, вижу сигнал, вон, слева! — радостно сообщил Румянцев.

Три костра, создавая треугольник, четко обозначили место сброса…

Все экипажи Южной группы в эту ночь задание выполнили. Они доставили 28 мешков весом 3640 килограммов. Вскоре пришло сообщение из Югославии: весь груз найден и пошел в дело.

Особое задание в этом вылете выполнил экипаж Константина Кудряшова. Необходимо было сбросить четырех “пассажиров” — троих мужчин и одну женщину.

Их привез Э. Кац. Он был одет в черный костюм и летную куртку. На голове — черного цвета фетровая шляпа. Обращаясь к командиру корабля, он сказал:

— Надо сбросить поточнее. Люди очень ответственные.

Разместили их так: одного у стрелков (грек, десантируемый вместе с итальянской группой. — Авт.), а троих — в навигаторской кабине (группа итальянцев. — Авт.). Взлетели, легли на курс. Маршрут уже привычный — на Югославию. Басовито гудят моторы. Каждый занимается своим делом. Штурман склонился над картой. еще и еще раз продумывая детали полета. Командир корабля, сбросив напряжение взлета, строго следит за курсом и высотой. Второй летчик контролирует режим работы моторов. Он в экипаже “кочегар”. Стрелок и радист наблюдают за воздухом. Привычная работа. Из нее складывается полет бомбардировщика. Без дела только “пассажиры”. Вначале они проявляли интерес к взлету и действиям летчиков. Затем с любопытством смотрели на светящиеся приборы. Все было незнакомо и ново.

Но потом интерес к самолету и членам экипажа ослабел, и “пассажиры”, поеживаясь от холода, погрузились в свои думы. А они у всех были об одном: неумолимо приближалось время прыжка — первого в жизни.

О предстоящем выбросе людей думал и правый летчик. Хотя и небольшая была у Саденова практика, но он убедился, что парашютисты попадаются разные. Иным в решительный момент надо помочь. Промедление одного рассыплет всю группу или, что еще хуже, заставит делать лишний заход. Нет, с ними надо решительней! А тут еще девчонка…