Еще какое-то время жизнь продолжалась для Предателя в том же режиме. Хозяева изредка пытались выцедить из него любую мало-мальски ценную информацию, но аналитик, который мог бы пригодиться в бесконечной, никогда не прекращающейся войне разведок, из него не получился.

Потом он скоропостижно скончался. Никого рядом с ним в этот момент не было. Предатель банально подавился вишневой косточкой.

Так уж устроен наш мир.

Искусство японского клинка

Искусство японского клинка

Сама жизнь есть испытание.

Тренируясь, ты должен испытывать и отшлифовывать сам себя,

чтобы достойно встречать великий вызов жизни.

Мягкое ковровое покрытие приятно гасило звуки шагов и создавало воздушность при движении. Коридор был давно знаком. Несколько поворотов, и я вместе с сопровождающим захожу в просторную приемную. Строгая обстановка сразу настраивает на серьезный рабочий лад.

— Проходите, пожалуйста, — вставая, произносит секретарь. — Вас уже ждут.

Сопровождающий незаметным движением опережает меня и открывает первую дверь. Я вхожу в кабинет, где бывал уже не раз, и за спиной, пока еще двери не успели закрыться, слышу голос, адресованный секретарю.

— Никого. Это надолго…

Я и сам понимаю, что вряд ли мы уложимся за несколько минут. За столом, по левую руку от хозяина кабинета, уже сидят знакомые мне мужчины.

— Добрый день, — здороваюсь я.

— Добрый день, — с легкой улыбкой отвечает за всех человек во главе стола. — Присаживайся.

Занимаю единственное место по правую руку от него. Все выжидающе смотрят на меня. Передо мной на столе лежат две папки. Придвигаю к себе первую, из темной толстой кожи, с тисненым гербом страны в центре. Открываю. Внутри всего четыре листка. Привычно пробегаю глазами первый и, заполнив нужные строки, ставлю подпись. Откладываю листок в сторону. Заполняю и подписываю второй лист, кладу его поверх первого. Внимательно читаю оставшиеся две листа, отпечатанные без единой помарки. Затем читаю повторно, выбирая наиболее важные, на мой взгляд, строки и стараясь как можно глубже вникнуть в содержание. После третьего прочтения складываю все листы на место, закрываю папку и передаю ее сидящему напротив меня человеку. Тот принимает ее и, одобрительно кивнув, указывает глазами на вторую папку, лежащую на столе.

Она выполнена из тончайшей телячьей кожи серого цвета, без всяких тиснений или маркерных наклеек на углах, от нее даже пахнет по-особому. Соприкасаясь с документами из этой папки, я всегда испытываю особый трепет.

Внимательно читаю единственную страницу, лежащую внутри. Ладони предательски влажнеют, и я начинаю инстинктивно постукивать пальцами левой руки. Движение не остается незамеченным.