Несмотря на очевидные риски, сопряженные с такой деятельностью, менее чем через два года Лилиана Исаевна, поддавшись соблазну получения прибыли, вновь занялась коммерческой деятельностью. Увидев, что одна знакомая добилась материального благополучия, работая в подпольной мастерской, производящей дамские шляпы для жен партийной элиты, Лилиана Исаевна попросилась к ней в подмастерья. Сначала знакомая потребовала за обучение тысячу рублей, однако в итоге согласилась обучать ее бесплатно в качестве особого одолжения. Пройдя недолгое обучение, Лилиана Исаевна решила специализироваться на популярных тогда украшениях из перьев для шляп, что позволило ей избежать прямой конкуренции со своей знакомой. Трудность заключалась в сырье: перья требовалось где-то брать. Надеясь заключить сделку с одним набожным евреем-мясником, она решила впервые за двадцать лет посетить синагогу. Там, нарушив правила церемонии, она села в мужской части, чтобы познакомиться с ним. Судя по всему, его приверженность религиозным традициям отступила перед сочетанием этнической общности и перспективой получить прибыль. Он предложил ей выгодную сделку по поставке куриных перьев, а также свел ее с одним знакомым из ресторана «Арагви», который мог обеспечить ее поставками перьев дичи. Шляпные украшения Лилианы Исаевны стали пользоваться чрезвычайно высоким спросом и приносить большую прибыль. Вскоре она снабжала ими большинство подпольных шляпных мастерских Москвы и наняла трех работников. В отличие от производства туши, через несколько лет эта деятельность прекратилась естественным образом, когда шляпные украшения из перьев вышли из моды.

Как такая предпринимательская деятельность соотносилась с работой частного сектора в период НЭПа? Конечно, есть ряд обстоятельств, которые связывают ее с самым началом послевоенного времени: частная продажа туши в ЦУМе и других первоклассных универмагах и повальная мода на шляпы. Однако в том, что касается самой продукции, деятельность Лилианы Исаевны больше соответствовала периоду НЭПа. И тушь, и украшения из перьев представляли собой потребительские, а не промышленные товары, при этом и то и другое сочетало в себе кустарное производство и торговлю.

Рассмотрев еще один вид частной предпринимательской деятельности, процветавший в конце 1940-х годов, мы убедимся, что многие из них в большей или меньшей степени отвечали духу НЭПа. Наряду с теми, кто занимался производством и продажей кустарной продукции, по стопам частников периода НЭПа в послевоенные годы пошли и владельцы ларьков с уличной едой, заведений общепита и бильярдных. В этом ряду стоит и продажа крестьянами излишков сельскохозяйственной продукции – постоянная основа рыночной торговли. С экономического ландшафта Советского Союза исчезла лишь частная оптовая торговля, которая в период НЭПа была самым прибыльным, но также и самым уязвимым к репрессиям видом деятельности. Если на то пошло, в конце 1940-х годов и в 1950-х годах, как и в 1930-х, покупка хлопчатобумажной ткани продолжала быть мотивацией поездок в большие города, но крупные подпольные перекупщики вина, мяса, муки или лесоматериалов, не говоря уже о тканях фабричного производства, представляли собой как минимум исключительное явление[582].