Наиболее характерной чертой предприятий Лилианы Исаевны была их социальная организация, хотя и там можно разглядеть преемственность практикам предшествующего периода. Читатели могут вспомнить, что одним из серьезнейших препятствий на пути восстановления торговли в начале 1920-х годов было истощение запасов капитала у граждан. Предприниматели решали эту проблему, помимо всего прочего, обращаясь за кредитами, сочетая работу в социалистическом предприятии с коммерческой деятельностью на стороне и находя партнеров. В 1940-1950-х годах получение банковского займа частникам было недоступно, однако, как показывает случай Симкина, представители социалистического сектора за пределами своей официальной деятельности все еще иногда заключали сторонние сделки, и партнерские связи оставались нормой по крайней мере в нелегальном частном секторе. В 44 из 210 изученных мной уголовных дел о черном рынке, относящихся к Рязанской области и Москве, фигурировали случаи сотрудничества в рамках семьи, а основу еще 73 дел составляли партнерские отношения между коллегами и друзьями. Как и в период НЭПа, партнерами почти всегда становились представители одной и той же национальности, и чаще всего они знакомились на работе.

Лилиана Исаевна в своих социальных связях выступала предпринимателем в большей степени, чем большинство таких «спекулянтов». Как она сказала во время нашей беседы, причины, по которым она и ее партнеры принимали те или иные решения, были связаны как с практической пользой, так и с эмоциями: ей было жаль безработного брата, и она хотела ему помочь, – но она также знала, что ему можно довериться, что он не сообщит об их деятельности милиции и возьмет на себя реализацию товара, которой она заниматься не хотела. Знакомая из шляпной мастерской взяла ее к себе на обучение из сочувствия и ожидая, что та несколько месяцев поработает у нее бесплатно. Еврею-мяснику понравилось предложение помочь другому представителю его нации, и он также рассчитывал на получение прибыли от побочного продукта своей деятельности, который иначе пропал бы даром. Эта сеть не предполагала наличия письменных договоров, но опиралась на обязательства всех сторон, которые могли быть нарушены, поэтому имела общие черты как с нравственной экономикой, основанной на оказании друг другу одолжений, так и с рыночной экономикой, базирующейся прежде всего на денежных отношениях. Неоправданные ожидания могли обернуться разрывом связей, как в случае с упомянутой ранее сотрудницей косметического производства Лилианы Исаевны. Союзы в условиях «подпольной» деятельности были характерно непрочными, и если исчезала основа индивидуальных или групповых прибылей, они были подвержены либо видоизменению, либо распаду.