Удивительное было не в просьбе, а в том, как она была подана. Вопрос — где же здесь виски взять? — нисколько Крючкова не обескуражил, он лишь плечами пожал — ну, мол, это не ваши заботы, вы только разрешите. Тут впору было изумиться — сидит под стражей, закрытый на семь замков, в полной изоляции, а ведет себя так, словно у него, как у Аладдина, джинн в услужении.

Этот разговор только усилил и без того не отпускавшее нас беспокойство. Мы не считали «Сенеж» достаточно надежным «убежищем» для наших подследственных, да и общественность после показа по телевидению сюжета, снятого там, возмущалась: преступников отправили отдыхать на дачу. Но 21 августа нам особо выбирать не приходилось.

В «Сенеже» арестованные содержались недолго, оттуда их отправили в срочно подготовленный следственный изолятор в городе Кашине Калининской области. Но его удаленность от Москвы — больше двухсот километров — создавала множество неудобств и для следователей, и для адвокатов. Окончательный выбор пал на московский изолятор № 4, именуемый в просторечии «Матросской Тишиной». Там полностью сменили охрану, обслуживающий персонал и подготовили все для приема «гостей». Лукьянова после ареста поместили уже сразу туда.

Вот там, в «Матросской Тишине», по просьбе Анатолия Ивановича и состоялся примечательный разговор, который длился почти два часа. Сначала Лукьянов доказывал свою полную непричастность к заговору, затем очень ловко, можно сказать, изящно начал проводить мысль о том, что он может быть чрезвычайно полезен следствию. Вам, мол, надо будет пройти очень сложный путь по такой тонкой-тонкой ниточке, которая отделяет уголовную часть всего этого события от политической. Он согласен помочь следственной группе пройти столь трудный путь с достоинством, но при этом, естественно, должен быть уверен, что и с нашей стороны к нему будет соответствующее отношение. Анатолий Иванович не сказал прямо, что нам следует его освободить, но это и без слов было ясно.

Потом Лукьянов завел речь о своем желании помочь также и президенту, поскольку для того грядут тяжелые времена: уже к концу этого года возможен полный крах экономики, людям станет просто-напросто нечего есть, и они сметут тех руководителей, которым пока еще верят, в том числе и Горбачева. Какими конкретными способами Лукьянов спасет президента от народного гнева, сказано не было. Зато Анатолий Иванович очень много говорил о своей сорокалетней дружбе с Горбачевым, о том, как хорошо он знает и самого Михаила Сергеевича, и жену его Раису Максимовну, с которыми судьба свела его еще в студенческом общежитии МГУ на Стромынке.