Илл. 8.3. Крокодил. 1955. 30 октября.

В течение следующих лет московские архитекторы будут пересматривать плоды своего труда в сталинскую эпоху, применяя к ним вошедшие в оборот новые понятия об архитектурных «излишествах». В статье, опубликованной в 1959 году бывший главный архитектор Москвы Александр Власов назвал Всесоюзное совещание строителей в 1954 году «знаменательной вехой, положившей начало решительной перестройке в архитектуре»[876]. За пять лет, что прошли после этого исторического события, советские архитекторы вроде Власова приноровились к возобладавшему новому направлению. «Основное во всяком архитектурном стиле – отношение к человеку и его потребностям, – писал Власов. – Советские архитекторы не всегда были верны этому принципу». И свидетельства этой самой неверности, по словам Власова, ярче всего видны в Москве. В частности, в советской столице в послевоенные годы «имели место грубые извращения и излишества, которые особенно сказались при строительстве высотных зданий». Далее Власов переходил к конкретным примерам:

Что выражает, в частности, архитектура гостиницы «Украина» или жилого дома на Котельнической набережной? Для них характерны надуманная форма плана, изощренное объемно-пространственное построение с многочисленными надстройками, не выполняющими никакой разумной роли, нерациональные конструкции и в результате баснословно высокая стоимость квартир. Прошло всего несколько лет, но мы вправе утверждать, что архитектура этих высотных зданий не выдержала испытания временем[877].

Что выражает, в частности, архитектура гостиницы «Украина» или жилого дома на Котельнической набережной? Для них характерны надуманная форма плана, изощренное объемно-пространственное построение с многочисленными надстройками, не выполняющими никакой разумной роли, нерациональные конструкции и в результате баснословно высокая стоимость квартир. Прошло всего несколько лет, но мы вправе утверждать, что архитектура этих высотных зданий не выдержала испытания временем[877].

Сам Власов не проектировал ни одного из московских небоскребов, зато в 1947 году он был членом экспертной комиссии, оценивавшей конкурсные проекты этих зданий[878]. Суждение, высказанное им о сталинских высотных зданиях 12 лет спустя, показывает, насколько радикально пришлось переменить свои взгляды профессионалам, занятым в архитектуре, под давлением нового политического курса.

Власов, некогда один из виднейших поборников сталинских «излишеств», быстро переориентировался и встал на новый путь, каким пошла архитектура при Хрущеве. Осенью 1955 года он и еще десять градостроителей были откомандированы в США для изучения новейших достижений американского жилищного строительства. Когда поездка уже близилась к завершению, Власов оказался в центре международного скандала. Еще до его приезда в США новость о коренных переменах, которые произошли после Всесоюзного совещания строителей, просочилась за пределы Советского Союза, и американские газеты принялись буйно фантазировать о том, что же все-таки творится теперь на московской архитектурной арене. В марте 1955 года New York Times объявила, что в Советском Союзе «запретили небоскребы»[879]. В сентябре в этой же газете сообщили, что в СССР «велели привести к единому стандарту все строительные проекты в течение ближайших двух лет»[880]. А в ноябре, как раз когда Власов находился в США, газета опубликовала новость о том, что Власова якобы уволили с его должности в Москве. Это было неправдой. Как написали в New York Times, архитектор не смог прокомментировать свое увольнение, так как «не знал о нем»[881]. Власова и других членов советской делегации это сообщение в газете конечно застигло врасплох.