Именно этими разъяснениями до прихода Гитлера к власти занимался Ф. Папен: «Мы не представляли угрозы кому бы то ни было. Неизменной оставаласьтолько наша европейская миссия, все та же, что и в те времена, когда мы распространяли христианство на восточные провинции и на Прибалтику, — служить плотиной против славянских вожделений и агрессии. Даже если страх перед Германией ослепил союзников в отношении угрозы, исходящей от России, наименьшее, что они могли бы сделать после нашего поражения, — это восстановить европейское равновесие, когда революция посадила в Кремле Ленина»¹³²⁴. В 1932 г. на Лозаннской конференции Папен призвал французов сплотиться с Германией против советской угрозы[75]. Англичан убеждал в том, что «мир и европейское равновесие можно было сохранить только при условии, что Британия и Германия приложат совместные усилия…»¹³²⁵. Канцлер убеждал и немцев в том, что «ухудшение наших отношений с Россией должно… привести к улучшению отношений с западными странами»¹³²⁶.

Англичан и французов не надо было убеждать в том, что они сами навязывали Германии. Хотя порой реакция на эти обращения, по мнению представителей правого ревизионизма, была не вполне адекватной. Так, М. Солонин с негодованием пишет о том времени: «в обстановке жесточайшего экономического кризиса сталинские эмиссары скупали авиационные, авиамоторные, приборостроительные заводы, скупали и воровали технологические секреты и заманивали баснословными зарплатами ведущих специалистов»… на Западе же нашлись «полезные идиоты», которые в начале 30-х годов… продали Сталину целые заводы и технологические линии…»¹³²⁷. А. Солженицын в свою очередь обвиняет западных бизнесменов в том, что они «помогли советским коммунистическим вождям, их неуклюжей, нелепой экономике, которая не могла бы никогда справиться сама со своими трудностями, непрерывную помощь материалами и технологией. Крупнейшие стройки первой пятилетки были созданы исключительно при помощи американской технологии и американских материалов»¹³²⁸.