Т.е. по крайней мере в обозримом будущем Россия не представляла военной угрозы для Запада. Да и какая цель могла заставить Советскую Россию двинуться на Европу? Бросить с таким огромным трудом и жертвами наколенный экономический и человеческий потенциал, ради чего? Ради священного торжества над руинами опустошенных войной европейских городов? Не до такой степени… Тогда ради призрачных идей панславянизма? Да, Россия имела стратегические интересы на Балканах и на Балтике, обеспечивавшие ее выход к европейским морям. Однако существовавшее после Версаля равновесие в Европе ее вполне устраивало. Ну, конечно же, ради торжества мировой революции… Но только за два года до этого Сталин почему то прочно похоронил идеи мировой революции в почти полумиллионе могил ее приверженцев. А потом спокойно пожертвовал своей коммунистической репутацией, поддержав республиканцев в Испании, а затем подписав пакт с Гитлером.

Нет, Запад не пугала «победоносная» Красная Армия, Запад боялся самого факта существования Советской России, как растущего экономического и политического конкурента с совершенно чуждой для него культурой.

Запад был не готов к диалогу с любой Россией (советской, монархической, демократической и т. д.) на равных.

Запад привык смотреть на русских как на варваров, а на Россию как на полуколонию, которая в скором времени должна была превратиться в полную колонию. «Россия складывалась и всю дореволюционную историю развивалась как зона западной колонизации… Россия задолго до революции 1917 стала сферой колонизации для западных стран, — перелом, по мнению А. Зиновьева, совершила большевистская революция. — Революция означала, что Запад эту сферу терял… Россия в поразительно короткие сроки стала современным индустриальным обществом. Не случись этого, ей пришлось бы удовлетвориться судьбой западной колонии уже в двадцатые и тридцатые годы»¹³³⁶. Но революция не изменила взглядов Запада на будущее России. Их отражают слова Дарре министра земледелия нацистского правительства: «страна, населенная чуждой расой, должна стать страной рабов, сельскохозяйственных и промышленных рабочих»¹³³⁷. Вполне естественно, что попытка России, как и любой другой колонии, выйти из промышленной зависимости Запада, конкурировать с ним, расценивались Европой не иначе, как бунт рабов[76].