Гитлер, по М. Солонину и А. Солженицену, не был «полезным идиотом» и летом 1932 г. заявлял, «что когда он придет к власти, то он не позволит, чтобы СССР вывозил из Германии машины, а не товары широкого потребления. Поддержка индустриализации СССР, по Гитлеру, должна привести к тому, что СССР через несколько лет начнет конкурировать с германской индустрией...»¹³²⁹. Однако по экономическим и политическим соображениям, не только американцы, но и Гитлер были вынуждены продавать России заводы и технологии. Именно продавать за золото и твердую валюту.

Что же до конкуренции с Германией, то России до этого было еще далеко. Например, М. Горький летом 1917 г. подчеркивал этот факт словами: «Мы не умеем строить машин…»¹³³⁰. Советская Россия становилась по настоящему индустриальной державой фактически лишь в первом поколении. Полуграмотные вчерашние крестьяне по своему менталитету и навыкам были еще далеки даже от средних образцов наследственных германских или английских промышленных рабочих. За редким исключением, недалеко ушел управленческий и бюрократический персонал. А до того, чтобы создавать свои научные школы необходимо было освоить западный опыт, накопленный столетиями, вырастить новое поколение, дать ему соответствующее образование и воспитание, накопить капитал, для того чтобы вложить его в создание и развитие собственной научной базы, а на это были необходимы десятилетия мирной жизни. Ворошилов в те годы отмечал: «У нас есть уже промышленная база, но у нас пока мало людей — конструкторов»¹³³¹. Кроме этого, России необходимо было решить не менее серьезные проблемы политического, экономического… эволюционного созревания.

На Западе, несмотря на непрерывные заклинания о советской угрозе, отлично понимали эти проблемы и как следствие крайне невысоко оценивали боеспособность Красной Армии. Так, «Манчестер гардиан» в 1935 г. твердила: «Красная армия находится в совершенно отчаянном состоянии… Советский Союз не может вести победоносную войну…»¹³³². Аналогичные данные давала и британская разведка. Так, в марте 1939 г. в докладе британских военных атташе в СССР отмечалось, что хотя Красная Армия и ВВС способны достаточно хорошо обороняться, вести серьезные наступательные действия они не могут¹³³³. Чемберлен в том же марте писал: «У меня нет веры в способность России осуществить эффективное наступление»¹³³⁴. Очевидно, это мнение было почти единодушным среди правящих кругов Запада. Аппарат американского военного атташе в Москве, накануне войны, был крайне пессимистичен в оценках боеспособности Красной Армии. Военная разведка США акцентировала ее слабости — обескровленный «чистками» командный состав, неграмотные «безынициативные солдаты», «возможное массовое дезертирство в Прибалтике и на Кавказе». Но главная слабина виделась в «нехватке современного оснащения, вооружения и техники. Советская армия остро нуждается в качественном и количественном наращивании современной авиации, артиллерии и моторизированного транспорта… Она не может противостоять мобильной армии большой огневой мощи, оснащенной современной техникой и вооружением… Трудно представить боеспособную Красную Армию в стране, до сих пор практически неграмотной и технически отсталой»¹³³⁵.