Стимсон, Форрестол и Леги выступили за то, чтобы незамедлительно принять предложение японцев. Однако Бирнс высказался против мнения большинства. Он настаивал на своем:

В Потсдаме «Большая тройка» заявила о «безоговорочной капитуляции». Тогда еще не было атомной бомбы, и русские не вступили в войну. Я не понимаю, почему теперь мы должны идти на уступки по сравнению с тем, чего мы хотели в Потсдаме, когда у нас не было атомной бомбы и в войне еще не участвовала Россия.

В Потсдаме «Большая тройка» заявила о «безоговорочной капитуляции». Тогда еще не было атомной бомбы, и русские не вступили в войну. Я не понимаю, почему теперь мы должны идти на уступки по сравнению с тем, чего мы хотели в Потсдаме, когда у нас не было атомной бомбы и в войне еще не участвовала Россия.

Бирнс утверждал, что если Трумэн согласится на условие японцев, то общественное мнение «распнет президента»[399]. Госсекретарь прибег к мощным политическим доводам.

Стимсон же считал, что фактор Советского Союза требовал от администрации Белого дома более гибкого подхода. Он вспоминал, что, по его мнению, «было крайне важно захватить внутренние территории Японии до того, как русские смогли бы предъявить хоть сколько-нибудь обоснованные претензии на участие в их оккупации и администрации». Бирнс тоже разделял эти опасения[400]. У США была возможность предотвратить дальнейшую экспансию Советского Союза в Азию, и Бирнс, которого историки-ревизионисты называют самым яростным противником СССР, отказался воспользоваться ею.

Почему же Бирнс отверг предложение Японии о принятии потсдамского ультиматума с одним встречным условием? Безусловно, то, что американское общественное мнение было настроено против императора, сыграло важную роль в этом решении. Однако существовали еще два фактора, повлиявших на позицию госсекретаря. Во-первых, по его глубокому убеждению, Соединенные Штаты не должны были позволять Японии диктовать условия капитуляции. Бирнс не возражал против того, чтобы в каком-то виде сохранить в Японии императорский строй. Однако решение об этом должны были принять в Вашингтоне, а не в Токио. Бирнсу было прекрасно известно, что Трумэн разделяет эту точку зрения.

Во-вторых, Бирнс знал, что сохранение за Хирохито его полномочий было равносильно признанию неограниченной власти императора, в том числе в военных вопросах, и потому лишало союзников возможности искоренить японский милитаризм. На самом деле разница между позицией Бирнса и позицией Стимсона, Форрестола и Леги была не так значительна, как утверждают историки. Форрестол предложил такой компромисс: «Мы можем в своем ответе намекнуть на нашу готовность принять это предложение, однако оговорить условия капитуляции таким образом, чтобы в них были четко реализованы намерения и цели Потсдамской декларации». Трумэн согласился с этой идеей и дал указание Бирнсу подготовить ответ Японии[401].