Трудно судить о том, как именно отреагировали Кидо и Хирохито на поправку Хиранумы. Возможно, они восприняли ее с радостью – так считает Бикс. Однако не исключено, что это предложение главы Тайного совета вызвало у императора раздражение, хотя он и не возражал – по крайней мере тогда – против того, чтобы предъявить союзникам это максимальное требование и посмотреть, как они на него отреагируют. Известно только то, что Хирохито с Кидо ни слова не сказали против поправки Хиранумы.

Когда участники совещания выходили из бомбоубежища, Ёсидзуми гневно обвинил премьер-министра в нарушении своего обещания. Шедший рядом Анами одернул своего подчиненного: «Ёсидзуми, достаточно». Министр армии сказал Ёсидзуми, что один возьмет на себя всю ответственность за согласие армии на капитуляцию и что не нужно предпринимать необдуманных действий.

В 3:00 кабинет министров собрался на третье заседание – на этот раз для того, чтобы утвердить решение императора. Анами, однако, устроил небольшую ловушку Судзуки. Так как правительство согласилось на требования Потсдамской декларации при одном встречном условии, Анами спросил Судзуки и Ёная, поддержат ли они продолжение войны, если союзники откажутся признавать «полномочия императора в управлении страной». У Судзуки и Ёная не было другого выбора, кроме как сказать, что в этом случае они поддержат продолжение войны[386].

Умэдзу вернулся в Генеральный штаб в три часа ночи и рассказал Кавабэ о решении Хирохито. Недоверие императора к армии глубоко потрясло Умэдзу. В отличие от записи за прошлый день, заместитель начальника японского Генштаба написал в своем дневнике следующее: «Увы, все кончено!»[387] Высшее командование армии начало свыкаться с мыслью о капитуляции.

Глава 6 Япония соглашается на безоговорочную капитуляцию

Глава 6

Япония соглашается на безоговорочную капитуляцию

В последующие за 10 августа дни в Японии царил хаос. Как писал в своих послевоенных мемуарах Такаги, в армии все сильнее зрело недовольство, грозившее обернуться мятежом, а приверженцы войны среди офицеров военно-морского флота отчаянно пытались положить конец усилиям по достижению мира. Судзуки оказался никудышным лидером и все время обращался за инструкциями к императору. Более того, «Анами, Умэдзу и Тоёда были окружены своими сторонниками, в то время как дзюсины со стороны наблюдали за происходящим. Очень немногие политики, такие как Ёнай и Кидо, готовы были рискнуть своими жизнями ради достижения мира» [Takagi 1948: 56].

Вечером 9 августа чиновники из Министерства иностранных дел подготовили черновой вариант договора, в котором Япония соглашалась на требования Потсдамской декларации. Того поручил Мацумото составить два таких документа, в первом из которых выдвигалась бы одна оговорка, а во втором – четыре, однако Мацумото проигнорировал это распоряжение, заявив, что предложение заключить договор, настаивая на четырех встречных условиях, будет равносильно отклонению Потсдамской декларации. В четыре утра 10 августа Того вернулся в МИД и сообщил своим подчиненным о священном решении императора. Сотрудники министерства изо всех сил пытались как-то перевести поправку Хиранумы и в конце концов сошлись на формулировке «прерогативы Его Величества как суверена». Только после 6:00 черновик соглашения был передан на телеграф[388].