В 10:30, приняв решение о необходимости согласиться с требованиями ноты Бирнса, министр иностранных дел Того явился в кабинет премьер-министра, чтобы обсудить положение дел с Судзуки. Не зная, что Сакомидзу и Мацумото обвели их вокруг пальца, Того и Судзуки сошлись на том, что нужно принять предложение союзников. Затем в 11 часов Того прибыл в императорский дворец и был принят Хирохито. На этот раз император сразу же согласился с точкой зрения Того. К тому моменту Хирохито уже стал главным инициатором заключения мира. К полудню Судзуки, Того, Кидо, Ёнай и Хирохито пришли к единодушному решению, что необходимо принять ноту Бирнса, чтобы как можно скорее заключить мир.

Однако в тот самый момент, когда, казалось бы, было достигнуто полное согласие, на партию мира обрушились удары сразу с двух направлений. К Судзуки пришел Анами, сообщивший ему, что армия категорически отказывается принимать предложение Бирнса; Анами также напомнил премьер-министру, что тот обещал продолжить войну, в случае если союзники отвергнут условие о сохранении кокутай. Еще один удар пришелся с совершенно неожиданной стороны. Хиранума, который поддержал «голубей» на императорском совещании, выступил против принятия ноты Бирнса. Как последователь мистического течения в кокутай, он не мог согласиться с положением дел, при котором император был бы вынужден подчиняться главнокомандующему союзных сил. Кроме того, условие о том, что форма правления будет установлена в соответствии с волей народа, противоречило его убеждениям. Кокутай, как его видел Хиранума, был несовместим с демократией. Этот союз между Анами и Хиранумой, помноженный на страх перед возможным мятежом штабных офицеров, сильно поколебал уверенность Судзуки в том, что следует согласиться с требованиями ноты Бирнса.

Неутомимый Хиранума отправился в императорский дворец, где потребовал встречи с Кидо. Аргументы главы Тайного совета произвели сильное впечатление на министра – хранителя императорской печати, чья задача заключалась не только в том, чтобы оберегать нынешнего блюстителя императорского престола, но и в защите самого института монархии как такового. Встревоженный доводами Хиранумы, Кидо поспешил поделиться своими опасениями с Хирохито. Император ответил ему, что поскольку в ноте Бирнса говорится о «свободно выраженной воле японского народа», то он не видит никакой проблемы. Если народ Японии все еще доверяет императорскому дому, в чем он уверен, то это условие только укрепит его позиции. Здесь столкнулись взгляды Хиранумы и Хирохито на то, что собой представляет кокутай. Если Хиранума воспринимал кокутай как мистическое начало, из которого произрастает не только императорский строй, но и сама духовная сущность японского народа, то Хирохито теперь склонялся к его узкому толкованию, понимая под ним только неприкосновенность императорского дома. Оказавшись в критической ситуации, император отчаянно пытался спасти свое семейство любой ценой. Кидо поддержал эту точку зрения. Он знал, что будет ложью утверждать, будто нота Бирнса не несет угрозы существованию кокутай, однако был готов пойти на любое искажение правды, для того чтобы прекратить войну и спасти единственное, что имело для него значение – императора и императорский дом[427].