Пока Гарриман и Кларк-Керр все еще разговаривали с Молотовым, Джордж Кеннан, временный поверенный в делах США в СССР, ворвался в кабинет советского наркома с последней телеграммой из Вашингтона, в которой советскому правительству предлагалось утвердить ноту Бирнса. Гарриман потребовал от Молотова немедленного ответа. Молотов обещал дать ответ на следующий день, но Гарриман настаивал на том, чтобы получить его до наступления утра. В два часа ночи Гарримана и Кларка-Керра снова пригласили в кабинет Молотова. Там они услышали, что Советский Союз одобряет ноту Бирнса со следующим дополнительным условием:

Советское правительство также считает, что, в случае получения утвердительного ответа от японского правительства, союзные державы должны договориться о представителе или представителях верховного командования союзными силами, которому будут подчиняться японский император и японское правительство[417].

Советское правительство также считает, что, в случае получения утвердительного ответа от японского правительства, союзные державы должны договориться о представителе или представителях верховного командования союзными силами, которому будут подчиняться японский император и японское правительство[417].

Это был первый из целой серии конфликтов между СССР и США, связанных с вопросом оккупации Японии. В ноте Бирнса было сказано: «С момента капитуляции власть императора и японского правительства по управлению государством будет принадлежать главнокомандующему союзными силами». Выбор в пользу слова «главнокомандующий» был сделан осознанно. Форрестол писал в своем дневнике:

И президент, и госсекретарь подчеркивали этим, что использовали термин «главнокомандующий», а не «верховное командование», именно для того, чтобы четко дать понять, что в этом конкретном деле вся власть принадлежит Соединенным Штатам и они не допустят ситуацию с совместной администрацией, которая так дорого обошлась нам в Германии[418].

И президент, и госсекретарь подчеркивали этим, что использовали термин «главнокомандующий», а не «верховное командование», именно для того, чтобы четко дать понять, что в этом конкретном деле вся власть принадлежит Соединенным Штатам и они не допустят ситуацию с совместной администрацией, которая так дорого обошлась нам в Германии[418].

Теперь Советский Союз бросил США вызов, предложив, чтобы верховное командование осуществлялось совместно.

Гарриман сразу же отверг это предложение как «совершенно неприемлемое». Это условие давало Советскому Союзу право вето при назначении главнокомандующего, и посол знал, что его правительство ни за что с этим не согласится. Молотов предложил назначить двух главнокомандующих, например Макартура и Василевского. Эта идея вызвала у Гарримана гнев. Ничуть не смутившись этим, Молотов заявил, что, несмотря на личное мнение американского посла, он настаивает на том, чтобы тот передал это предложение своему правительству. Гарриман обещал сделать это, но напомнил Молотову: