26 августа Антонов внес три поправки к черновику Акта о капитуляции, составленному в Соединенных Штатах. В первых двух поправках говорилось о том, что советские силы будут обладать полной свободой действий в своей оккупационной зоне независимо от политики, проводимой главнокомандующим союзными силами. В третьей поправке Антонова было выдвинуто требование о предоставлении Советскому Союзу права участвовать в решении вопроса о статусе императора[526]. У Сталина были свои планы насчет военнопленных и промышленных активов в зонах советской оккупации, и он намеревался претворить эти планы в жизнь, не оглядываясь на действия США. Что же касается поправки о статусе императора, то Антонов предлагал, чтобы на первых порах император подчинялся исключительно главнокомандующему союзными силами, но впоследствии было бы желательно установить совместную администрацию, стоящую над японским правительством, – так, как это было сделано в Германии. Это была еще одна попытка советского правительства войти в состав регулирующего органа, который будет решать вопросы, связанные с оккупацией Японии. Все это снова говорит о том, что опасения Хирохито и партии мира относительно последствий возросшего влияния Советского Союза в вопросе о статусе императора были отнюдь не беспочвенными.
27 августа на встрече с Гарриманом Сталин спросил американского посла, когда пройдет церемония подписания Акта о капитуляции. Гарриман ответил, что корабли ВМФ США прибудут во внешнюю гавань Иокогамы этим утром. Оттуда они направляются в Токийский залив, где 2 сентября будут подписаны документы о капитуляции. Так Сталин впервые узнал точную дату формальной капитуляции Японии. Эта информация дала ему окончательный срок завершения Курильской операции. Получив поправки Антонова к Акту о капитуляции, Макартур, которого поддержало Военное министерство, поручил Дину ответить на них отказом под тем предлогом, что внесение любых изменений на столь поздней стадии затруднит и без того сложные приготовления[527].
Трумэн и Сталин продолжают препираться друг с другом
Трумэн и Сталин продолжают препираться друг с другом
Трумэну пришлось не по вкусу послание Сталина от 22 августа. После получения этого письма Белый дом отправил Гарриману такое сообщение: «В настоящий момент президент не намерен отвечать»[528]. Трумэн написал ответ Сталину только 25-го числа, а доставлен он был советскому лидеру не ранее 27 августа. Протоколы телефонных переговоров между Халлом и Куком за 22 августа свидетельствуют о том, что гневное послание Сталина обсуждалось в Вашингтоне на самом высоком уровне. Хотя у нас нет информации о том, как именно президент США готовил свой ответ Сталину, скорее всего при составлении этого письма наибольшее влияние на него оказал Бирнс. Однако мы не знаем, почему Трумэн затянул с отправкой послания до 27 августа. Эти 5 дней сыграли ключевую роль в Курильской операции Сталина.