«Четыре года тому назад, – продолжил Трумэн, – внимание всего цивилизованного мира было с тревогой устремлено к другому кусочку американской территории – Перл-Харбору. Мощная угроза цивилизации, которая выявилась там, теперь устранена. Путь к Токио оказался длинным и кровавым. Мы не забудем Перл-Харбор». Привязка «безоговорочной капитуляции» к мести за Перл-Харбор – мотив, который красной нитью проходит сквозь всю японскую политику Трумэна, – вновь появляется в этой речи.

42. К. Н. Деревянко, представитель Советского Союза, подписывает документы о капитуляции в присутствии генерала Дугласа Макартура. РГАКФД

Далее он упомянул всемогущего Бога, сказал о тех, кто погиб, кто сражался на полях боя и в тылу, вспомнил о президенте Рузвельте и о союзниках и завершил свою речь так: «Как президент Соединенных Штатов, я объявляю воскресенье 2 сентября 1945 года днем победы над Японией – днем официальной капитуляции Японии. <…> Это – день, который мы, американцы, всегда будем вспоминать как день возмездия – как мы помним другой день, день позора» [Truman 1955: 460–463][544].

43. Трумэн демонстрирует комплект документов о капитуляции. Трумэн, Стимсон и генерал Джордж Маршалл (начальник штаба армии) демонстрируют журналистам документы о капитуляции Японии. Библиотека и музей Гарри С. Трумэна. Любопытно, что Трумэн держит японскую копию документа боком

Не один Трумэн произнес в этот день речь. С обращением к народу выступил также и Сталин. «Товарищи, – начал он. – Сегодня, 2 сентября, государственные и военные представители Японии подписали акт безоговорочной капитуляции. Разбитая наголову на морях и на суше и окруженная со всех сторон вооруженными силами Объединенных Наций, Япония признала себя побежденной и сложила оружие». Затем он сравнил Японию с фашистской Германией, тем самым оправдывая вступление СССР в войну на Дальнем Востоке. И продолжил: «Следует отметить, что японские захватчики нанесли ущерб не только нашим союзникам – Китаю, Соединенным Штатам Америки, Великобритании. Они нанесли серьезнейший ущерб также и нашей стране. Поэтому у нас есть еще свой особый счет к Японии». Сталин напомнил советским гражданам и о временах царской России: «Как известно, в феврале 1904 года, когда переговоры между Японией и Россией еще продолжались, Япония, воспользовавшись слабостью царского правительства, неожиданно и вероломно, без объявления войны напала на нашу страну». Целью этого заявления было обосновать советское нападение на Японию во время продолжающихся между двумя странами переговоров: в конце концов, сами японцы в свое время поступили так же. Содержался в словах Сталина и намек на то, что советское правительство официально объявило войну Японии до вторжения в Маньчжурию. Затем кремлевский вождь сравнил вероломное нападение на Порт-Артур во время Русско-японской войны с атакой на Перл-Харбор[545]. Эта часть речи, безусловно, должна была оправдать нарушение Советским Союзом пакта о нейтралитете. Судя по всему, Сталин решил не вдаваться слишком глубоко в причины вступления СССР в Тихоокеанскую войну, так как это был деликатный момент, который мог привести к сравнению с предательским нападением Гитлера на Советский Союз в нарушение пакта Молотова – Риббентропа. Поэтому Сталин не упомянул ни о пакте о нейтралитете с Японией, ни о Ялтинском соглашении.