От себя добавим, что как таковая «Америка» (то есть украинские эмигранты, объединённые в политические союзы и группы в САСШ и Канаде) не могла «требовать» вмешательства во внутренние дела государства, пусть даже такого диктаторского, как Польша, послужившая в какой-то степени Гитлеру прообразцом будущего рейха. Однако не они определяли внешнюю политику страны, разве что после работы, в дешёвых пивных заведениях. «Требования» и «Указания» приходили из Лондона и Вашингтона, а точнее из разведывательных служб, готовивших очередную российскую революцию и интервенцию. Только на этот раз «места в поезде» должны были занять не большевики, а украинские нацисты. А Речь Посполитая во всём этом выступала в качестве трамплина, «подожжённый фитиль» которой необходимо было забросить как можно дальше – за Днепр.

Британское участие в готовящейся акции, как и в 1917 году, сводилось в консолидации будущих исполнителей. В июле 1929 г. в условиях начавшегося мирового кризиса и возможной вооружённой агрессии против СССР представители украинской оппозиции правительству УНР, под эгидой британцев, предприняли попытку создания в г. Прага своего правительства в противовес Варшавскому. Интересы этой группы представлял известный политик Смаль-Стойцкий, который активно дебатировал этот вопрос в Английском парламенте. По возвращении из Лондона он имел встречу в Женеве с Е. Коновальцем и передал ему просьбу известных ему «британских друзей» о необходимости приступить к организации украинского военного легиона. По этому поводу долго велись переговоры с английскими финансовыми кругами, и только якобы после вмешательства Смаль-Стоцкого Лондон пообещал Е. Коновальцу финансовую помощь. И в том же августе в Париже на заседании Парижской секции «Украинской громады» генерал Капустянский заявил, что для разработки стратегического и технического плана наступления на Советскую Украину создан «Военно-научный комитет» в составе: генерала Омельянович-Павленко, Курмановича, Кравса и полковника Е. Коновальца[344].

Интересный нюанс собрания в Праге. Британцы привезли на это мероприятие по большей части представителей социал-революционеров различных течений и направлений, прежде всего «шаповаловцев». И когда хозяева предложили пригласить представителей ОУН-УВО – эсеры ответили резким отказом, в том числе и Украинская партия социал-революционеров (УПСР), которая сохраняла лидирующие позиции в эмиграции. Дело в том, что, несмотря на принцип отмежевания ОУН от других украинских партий, принятый на конгрессе, Е. Коновалец в июле в САСШ провёл встречу с представителем УПСР Мандрыкой с предложением установить партийное сотрудничество («керманыч» остался верен себе – продолжал предавать всех: страну, вождей, принципы, однопартийцев, ОУН, УВО и далее по списку. Игра слов. В переводе с польского – СПИСЕК = заговор – О.Р.). Однако тот рекомендовал ему обратиться в ЦК УПСР. Но полковник Е. Коновалец не стал испытывать судьбу и провоцировать социалистов на гневные откровения в европейской прессе. Он был прекрасно осведомлён, что эсеры к нему относятся враждебно ввиду того, что уже однажды полковник не оправдал их доверия, а во-вторых, потому, что он пользовался германскими деньгами не как представитель революционной украинской эмиграции и для целей этой организации, а как агент контрразведки германского генерального штаба. И об этом в украинской эмиграции не знал только ленивый и члены ОУН-УВО, но и они вскоре стали прозревать[345].