В то же время в связи с громкими провалами и арестами членов обеих организаций деятельность националистов была временно прекращена, и её робкие попытки к возрождению начали проявляться лишь осенью 1930 года. Да, надо признать, польская полиция сработала безупречно – Е. Коновалец, со своей «эластичной совестью», в очередной раз не подвёл, сработал, то есть всех сдал – ювелирно. И опять «вышел сухим из воды». А как можно было не «сдать», когда летом 1930 г. среди пражской эмиграции (эсеров) распространились слухи о том, что правительство УНР (читай – Польша) и ОУН-УВО Е. Коновальца заключили какое-то соглашение. Как впоследствии оказалось, действительно, 23 июля 1930 г. Смаль-Стоцкий (сын) посетил Берлин, где вёл переговоры с представителем Е. Коновальца – Я. Кучабским относительно создания общего украинского национального фронта в преддверии нового похода на Восток. Я. Кучабский заявил, что препятствием к этому является польская ориентация правительства УНР, а также и то, что УНР публично защищает польские интересы в ущерб интересам украинским. Однако Я. Кучабский как уполномоченный «керманыча» на словах обещал Смаль-Стоцкому, что ОУН-УВО не будет выступать явно против национальных моментов в работе УНР, а также не будет компрометировать на международной арене отдельных украинских деятелей, работающих в УНР. Слухи о сближении Е. Коновальца и УНР, достигшие галицких украинцев, вызвали гневное негодование и требование отставки диктатора. Семена гнева упали на благодатную почву. Настроение рядовых членов УВО, особенно Краевой команды в Галиции, и так не вполне отвечало политике Е. Коновальца.

Вскрывшийся факт предательства «керманычем» добавил обвинений полковника в том, что он в своей работе не имеет ясной и определенной политической линии. С одной стороны, он хотел использовать Британию и другие европейские государства в их противобольшевистских устремлениях, а с другой – использовать советскую политику в отношении Западных стран и особенно в отношении Польши. Ближайшие помощники Е. Коновальца (Андриевский, Богуш и др., а также часть УНДО, признающая правильность общей линии УВО) обвиняли его в том, что он не понимает настроения галицких масс и не считается с этими настроениями.

В конечном итоге в ноябре 1930 года оформившаяся к тому времени большая оппозиция против Е. Коновальца предъявила ему обвинение в подписании договора с УНР (предательство), допущении тактических ошибок в организации работы УВО в Крае, что повлекло за собой аресты и временное прекращение деятельности, бесконтрольное расходование денежных средств. На основании этого вердикта членам ПУН было предложено отстранить полковника Е. Коновальца от руководства ОУН и УВО и заменить его Д. Палиевым. При этом «Провод» предлагал произвести эту замену «мирным путём» из-за боязни, что полковник, отходя от УВО, может оставить в своих руках большие денежные средства, принадлежащие организации. В это время финансовый пул ОУН-УВО был размещён в европейских банках на его фамилию и составил ориентировочно свыше 3 млн чехословацких крон (126 000 долларов САСШ. Курс на 1930 год: 100 крон = 4.2 доллара). По этой причине решили оставить Е. Коновальца в организации для руководства делами чисто военного характера, а на Д. Палиева возложить политические функции.