Например, многие из критических замечаний, на которые региональная газовая промышленность отреагировала своими инициативами КСО, были довольно тесно связаны с транзитными свойствами трубопроводного газа. Тот факт, что газовые компании в Пермском крае занимались покупкой и продажей чего-то, производимого в других местах, сделал их уязвимыми для того рода критики, который был весьма распространен в постсоветский период; такая критика указывала, что корпорации спекулируют, зарабатывая деньги исключительно за счет транспортировки продукта, повышая цену и пытаясь устранить любую конкуренцию, чтобы поднять эту цену еще выше. Один относительно высокопоставленный региональный государственный служащий провел для меня следующее различие между компаниями «ЛУКОЙЛ-Пермь» и «Пермрегионгаз»: «Посмотрите, какая тяжелая работа требуется для откачки нефти из недр, сколько надо денег и рабочей силы. А газовики просто сидят на трубах, включая и выключая кран». Один газетный репортер довольно резко начал интервью с руководителем газовой компании: «Кто любит газовиков? Газ любят все. А газовиков? Никто. Газовики сидят на вентиле и грозят отключить каждого, кто не заплатит»[338]. Хотя бум потребления в середине 2000-х годов, безусловно, значительно снизил эффективность «спекуляций» (весьма распространенный эпитет для характеристики подобных операций) по сравнению с серединой 1990-х годов, экономическое содержание процесса транспортировки газа сохраняло актуальность для критики тех региональных корпораций, которые на нем специализировались.

КАРТА 3. Магистральные газопроводы, пересекающие Пермский край с востока на запад. Эти газопроводы проходили через тридцать четвертый избирательный округ, который с 2001 по 2005 год представлял в Пермском законодательном собрании И. Н. Шубин.

Поскольку газ лишь перемещался сквозь регион, нельзя было просто наделить его свойствами пермскости, которые обычно приписывали нефти, добываемой из недр. Для газовой отрасли не был характерен тот впечатляющий набор местных ассоциаций, который оказался столь важен для первых критических замечаний к компании «ЛУКОЙЛ-Пермь» и, позднее, для ее проектов КСО, направленных на ослабление этой критики. Если компания «ЛУКОЙЛ-Пермь» усердно работала над тем, чтобы связать себя с добычей пермской нефти – отчасти посредством производства пермской местной культурной самобытности, – то «Пермрегионгаз» в основном управлял транзитным газом, и потому компания гораздо чаще ассоциировалась с вовсе не трудозатратными циркуляцией сырья и спекуляциями. Эта ассоциация имела реальные политические последствия, по крайней мере на уровне риторики и заключения сделок. Например, в конце 1990-х годов губернатор Пермского края Г. В. Игумнов сообщал, что договорился с руководителями главного газоперерабатывающего завода региона: то, что они осуществляют лишь первичную переработку транзитного газа и, следовательно, уплачивают только федеральные налоги, не избавляет их от необходимости вкладываться в Пермский край. Если компания не признает, что она «находится на нашей территории», у него были средства, чтобы она вскоре столкнулась с «определенными трудностями в своей деятельности» [Курбатова, Сафрошенко 2006: 547].