Главным сюжетом этой истории был разрыв между трубопроводными сетями, управляемыми федеральными и региональным структурами. В советский период добыча газа и управление магистральными газопроводами, пересекающими регион, попали под контроль Министерства газовой промышленности (а затем, с 1989 по 1991 год, – Министерства нефтяной и газовой промышленности), а муниципальные трубопроводы, питающие городские жилые кварталы, контролировали коммунальные службы Министерства жилищного строительства. В эпоху Ельцина федеральная монополия «Газпром» вышла из подчинения прежней структуре – министерству. Первоначально в собственности и под управлением «Газпрома» находились только магистральные линии, проходящие через Пермский край от западносибирских месторождений. Муниципальные газораспределительные сети Пермского края были приватизированы в 1991 году компанией «Уралгазсервис», находившейся под контролем региональных бизнесменов и политиков.

«Уралгазсервис» в Пермском крае закупал природный газ из магистральных газопроводов «Газпрома» и продавал его промышленным и бытовым потребителям. Однако в условиях 1990-х годов при демонетизации обращения товаров и господстве бартерных сделок большинство его клиентов платили натурой или вовсе не платили. Вследствие этого «Уралгазсервис» накапливал астрономические долги перед федеральным «Газпромом»: он почти не получал наличных платежей, а по закону ему было запрещено отключать подачу газа 90 % клиентов, включая электроэнергетические компании, отопительные предприятия, заводы федерального значения и, что особенно важно, социальную сферу – жилые многоквартирные дома. Поскольку «Газпром» неоднократно пытался взыскать эти долги, региональные коалиции в Перми делали все возможное, чтобы избежать уплаты. У них были мощные рычаги для противостояния центру. К тому же федеральный «Газпром» не мог прекратить поставки «Уралгаз-сервису», особенно в зимние месяцы, не вызвав общественного протеста и, весьма вероятно, национального кризиса политической легитимности властей всех уровней. Таким образом, газ продолжал поступать, а «Уралгазсервис» продолжал отказываться от его оплаты, вместо этого распространяя всевозможные безналичные платежи, услуги и влияние, служившие важным элементом региональной политики, о которой я говорил в предыдущих главах.

Напомним, что в 1990-х годах утверждение о том, что региональная нефть обладает важным свойством пермскости, было главным элементом критики попыток московского «ЛУКОЙЛа» захватить региональную нефтяную промышленность. Примерно в то же время в газовой промышленности материальная связанность трубопроводов, поставляющих газ для постсоветской социальной сферы, сыграла схожую роль и послужила надежным базисом для накопления региональными коалициями власти и влияния за счет федерального центра[344]. Однако ряд факторов не позволил газу занять ключевое место в региональной экономике, подобно нефти на Пермской товарной бирже, а затем и в Пермской финансово-производственной группе: отсутствие региональных предприятий газодобывающей или газоперерабатывающей промышленности, подобных компаниям «Пермнефть» и «Пермнефтеоргсинтез» в промышленности нефтяной; важность производства очищенных нефтепродуктов для растущего сельскохозяйственного сектора, в котором проходила весьма значительная часть нефтебартера и обмена топливных векселей; а также неспособность Пермского края экспортировать газ в другие регионы или за границу за наличные деньги или другие товары.