Хотя Чиркунов, безусловно, не являлся критиком или открытым противником путинской администрации, он был далеко не только исполнителем планов, разработанных в Москве. Например, он так никогда и не вступил в путинскую партию «Единая Россия». «Он, в сущности, лавочник», – говорили мне не раз. «Что он умеет делать лучше всего на свете, – сказал один знакомый, – так это покупать и продавать вещи». «Он последователь Тэтчер», – сказал другой. В классификации российских политических и экономических стилей того времени Чиркунов гордо считал себя либералом — примерно в том смысле, который на Западе часто вкладывают в понятие «неолиберал». Он искренне верил в силу рынка и предпринимательства, скептически относился к любой заметной роли правительства в экономической или социальной сферах. Во введении к сборнику собственных трудов и размышлений, изданному в 2012 году при поддержке российского фонда «Либеральная миссия», Чиркунов пишет, что за двадцать лет реформ, начиная с 1991 года,

…в общественном сознании, а главное, и в сознании элит произошел отказ от конкурентной, рыночной модели в пользу стабильности, плановости развития экономики и связанной с ними неизбежной централизации власти. Эта книга – попытка предложить альтернативу усилению роли государства во всех сферах жизни [Чиркунов 2012: 24].

…в общественном сознании, а главное, и в сознании элит произошел отказ от конкурентной, рыночной модели в пользу стабильности, плановости развития экономики и связанной с ними неизбежной централизации власти. Эта книга – попытка предложить альтернативу усилению роли государства во всех сферах жизни [Чиркунов 2012: 24].

Во время своего губернаторства Чиркунов выступал за снижение налогов для регионального бизнеса в рамках программы «24–20» и делал все возможное, чтобы замедлить и в конечном счете прекратить выдачу краевой администрацией грантов на социальные и культурные проекты, которые были так важны в правление его предшественника и которые он сам считал бесполезной тратой государственных денег. Вместо этого он объездил регион, рассказывая о преимуществах предпринимательства, способного решить местные социальные проблемы.

Одним из ключевых конфликтов, возникших на оси Москва – Пермь в годы губернаторства Чиркунова (2004–2012), было напряжение между растущей тогда в целом централизацией федерального государственного аппарата в Москве и позицией всецело ориентированного на рынок и антицентристски настроенного губернатора (хотя и назначенного на этот пост федеральной властью). Годы бума середины 2000-х годов на какое-то время разрядили эту напряженность, поскольку вновь запускаемые в оборот нефтяные богатства циркулировали по региону и стране и формировали понимание того, что социальные проблемы можно временно решить с помощью вливаний наличных денег. Но, как отметил Чиркунов в той же речи 2009 года, в которой он объявил Пермь столицей культурных амбиций, все было уже не так хорошо. В период с 1998 по 2007 год занятость в работах по бурению скважин и нефтяном секторе сократилась на 25 %, поскольку компания «ЛУКОЙЛ-Пермь» и ее партнеры по добывающей промышленности реструктурировали свои трудовые ресурсы. В целом в отрасли (включая как нефтяную, так и горнодобывающую) в 2009 году было занято всего двадцать тысяч человек, 1 % населения Пермского края. Какие бы деньги ни зарабатывали компания «ЛУКОЙЛ-Пермь» и другие добывающие природные ресурсы корпорации, они не обеспечивали регион рабочими местами даже в годы бума середины 2000-х годов, а начавшееся в 2008 году снижение налоговых поступлений в бюджет региона обнажало проблемы. Действительно, люди по-прежнему устойчивыми темпами покидали Пермь и Пермский край, безработица росла, а многие социальные службы не функционировали должным образом. В этих условиях, учитывая перспективу дальнейшего снижения налоговых поступлений от компании «ЛУКОЙЛ-Пермь» и растущие требования со стороны населения, что оставалось еще делать рыночно ориентированному губернатору?