С подачи Чиркунова амбиции Гордеева в отношении Перми никогда не отличались скромностью. Его первой мыслью было, по-видимому, открытие в Перми филиала Фонда Гуггенхайма, и переговоры дошли до посещения объекта руководством фонда. Однако в конечном итоге они с Чиркуновым остановились на другом плане («Гуггенхайм – это позавчерашний день», – сказал Гордеев в интервью журналу «Сноб» в 2010 году): открыть Пермский музей современного искусства с Гельманом в качестве директора[368]. Гордеев выделил личные средства в размере около 400 000 долларов на реконструкцию для этой цели зала Пермского речного вокзала, и помещение в скором времени было зарегистрировано в качестве государственного музея[369]. Гордеев рассказал о своем решении местному журналу:

Сейчас в мире превалирует идея, что музей современного искусства это – мультиплекс, где прокатываются сетевые продукты. Например: выставка большого художника едет по всему миру, очень все модно, гламурно и глобально. Люди приходят, смотрят. Потом экспозиция собирается и едет в другой город. То есть схема, как с кинопрокатом. Этой концепции придерживается фонд Гуггенхайма, он лидер этого направления. И позиции такого подхода только укрепляются. Вот сейчас Вильнюс пригласил фонд Гуггенхайма, чтобы построить у себя музей, уже проведен архитектурный конкурс. <…> Баку примерно тем же занимается. А еще – Астана, Абу-Даби. Многие нефтяные экономики идут по такому сценарию. И этот сетевой тренд, назовем его так, будет очень влиятельным и, скорее всего, доминирующим в ближайшие годы. Но я думаю, что это не тот путь, который нужен Перми. Нам нужно создать такой музей, который сможет представить миру то, чего нет нигде… что-то современное, уникальное, необычное, но в то же время наше. «Наше» без квасного патриотизма – с гордостью за отечественных художников, но без битья кулаком в грудь[370].

Сейчас в мире превалирует идея, что музей современного искусства это – мультиплекс, где прокатываются сетевые продукты. Например: выставка большого художника едет по всему миру, очень все модно, гламурно и глобально. Люди приходят, смотрят. Потом экспозиция собирается и едет в другой город. То есть схема, как с кинопрокатом. Этой концепции придерживается фонд Гуггенхайма, он лидер этого направления. И позиции такого подхода только укрепляются. Вот сейчас Вильнюс пригласил фонд Гуггенхайма, чтобы построить у себя музей, уже проведен архитектурный конкурс. <…> Баку примерно тем же занимается. А еще – Астана, Абу-Даби. Многие нефтяные экономики идут по такому сценарию. И этот сетевой тренд, назовем его так, будет очень влиятельным и, скорее всего, доминирующим в ближайшие годы. Но я думаю, что это не тот путь, который нужен Перми. Нам нужно создать такой музей, который сможет представить миру то, чего нет нигде… что-то современное, уникальное, необычное, но в то же время наше. «Наше» без квасного патриотизма – с гордостью за отечественных художников, но без битья кулаком в грудь[370].