Конечно, инсайдеры Пермского культурного проекта отрицали, что значительные деньги из пермских налоговых поступлений идут в Москву, подчеркивая, что постоянное собрание музея PERMM складывалось благодаря пожертвованиям множества бизнесменов и что даже реконструкция зала Речного вокзала финансировалась в значительной степени сенатором Гордеевым. Это частные деньги, служащие общественному благу, утверждали они, и в любом случае долгосрочные экономические выгоды для Пермского края, будь то от других субсидий и спонсорства или от грядущего культурно ориентированного экономического бума, значительно перевесят любые бюджетные расходы. Культура, по их словам, остается едва ли не самой выгодной частью бюджетных затрат, позволяющих стимулировать экономический рост. У меня нет надежных цифр, подтверждающих правильность доводов каждой из сторон; скорее всего, дело в том, что многие споры и конфликты в области культуры заимствовали язык, концепции и ожидания, тесно связанные с моделями, знакомыми по более ранней эпохе борьбы за региональные ценности в федеральной системе – эпохе, когда получали оформление, как схожими, так и отличными способами, нефть, региональная культурная самобытность и государственно-корпоративные альянсы.

Почти то же самое можно сказать и о еще одной критической публикации о Пермском культурном проекте – эссе под названием «Пермский культурный пузырь» И. В. Аверкиева, известного в Пермском крае правозащитника и активиста, чьи публикации были популярны в среде местной интеллигенции. В этом эссе Аверкиев утверждал, что рост интереса к современному искусству, происходящий во всем мире, но особенно в России, явился результатом товарно-спекулятивного бума 2000-х годов:

Виртуально-спекулятивная экономика финансовых пузырей и пирамид, доведшая мировое хозяйство до его сегодняшнего плачевного состояния, не могла не найти своего отражения в культуре. <…> «Актуальное искусство», как и «экономика пузырей», живет в безвоздушном пространстве синтетических символов и смыслов, где реальную «потребительскую стоимость» приобретают не предметы, образы и чувства, а мнения о них, точнее, «статус мнения в системе мнений». По сути, «виртуальная экономика» и «актуальное искусство» являются спекулятивными конструкциями, создающими стоимость посредством манипуляции со спросом-предложением. <…> В любой спекулятивной модели потребитель – фигура малосущественная, так как «операторы рынка» нашли способ манипулировать континуумом спроса-предложения, приспосабливать его к своим нуждам (вспомните предкризисную историю с ценами на нефть). <…> «Цена культуры (в смысле изящного искусства)» в Перми завышена и не может не обвалиться, как цены на нефть, с соответствующими же последствиями[395].