Отголоски влияния российского нефтяного комплекса можно было обнаружить и в содержании возражений критиков против Пермского культурного проекта. Например, одна из главных жалоб Иванова и его сторонников на присуждение Строгановской премии Гельману состояла в том, что ни PERMM, ни растущий Пермский культурный проект вообще не имели цели приносить пользу Перми. Доказательства этому можно было найти в самой природе команды Чиркунова, а также во времени и месте, в которых они действовали. С этой точки зрения Пермский культурный проект был прежде всего каналом для московских производителей культуры, таких как Гельман, чтобы выкачивать деньги из регионального бюджета в период, когда Москва уже перестала быть таким прибыльным местом, как в начале 2000-х годов. Как выразился И. В. Аверкиев на первых страницах пространного разбора Пермского культурного проекта, опубликованного в краевой газете и на сайте Пермской общественной палаты в конце 2009 года, «за последний год Пермь стала этакой всероссийской забавой, провинциальным аттракционом для скучающих от кризисного безделья и безденежья московских и международных креаторов. Они хотят перетерпеть трудные кризисные времена под административной и финансовой крышей пермской власти»[392].

Эти критики отмечали, что весь проект, похоже, возник из очень специфических личных контактов и был создан именно тогда, когда в середине 2000-х годов российский нефтяной бум застопорился. К тому же многие контракты на управление Пермским культурным проектом были заключены с московскими фирмами, и большинство артистов и исполнителей тоже были не из Перми. Более того, многие жители Перми рассказывали мне, что после нашумевшей и восхитившей посетителей выставки «Русское бедное» последующие выставки в музее PERMM были «секонд-хендом» или «стоком», то есть такими видами искусства, которые не оказались востребованы или оценены в более престижных местах, таких как Москва, и поэтому были сброшены на доверчивую Пермь. Традиционное направление деятельности краевого Министерства культуры – поддержка новых музыкантов, артистов, исполнителей и менеджеров в сфере культуры через сеть местных школ и институтов – внезапно было забыто в пользу крупных, зрелищных, дорогостоящих и краткосрочных проектов, которые, казалось, никогда не включали в себя пермских художников. Таким образом, пермский Союз художников и профсоюз работников культуры находились в авангарде оппозиции и требовали внимания к местным художникам, художественным произведениям, а также школам и учреждениям, занимающимся их производством. Гельман отвечал довольно резко: «Посмотрите на музей Пино в Венеции или на музей Гуггенхайма в Нью-Йорке – много ли там венецианцев и ньюйоркцев?»[393]