Добыча и переработка нефти занимает в концептуализации Урала Ивановым второстепенное место: среди множества субстанций, исходящих из недр, о которых идет речь в «Уральской матрице» и в телевизионной версии «Хребта России», нефть напрямую не упоминается – не говорится там ни о ее открытии в XX веке, ни о ее актуальном значении. В книжной версии «Хребта России» только одна страница посвящена нефтедобыче, и она повествует о Республике Башкирия, расположенной в Волго-Уральском нефтегазоносном бассейне южнее Пермского края. На самом деле не совсем ясно, вписывается ли нефть в модель «горнозаводской цивилизации», которую отстаивает Иванов. На указанной странице нефть упоминается лишь в контексте более широкой динамики «уральской матрицы» следующим образом: отмечается, что в Башкирии нефть стала тем ресурсом, благодаря которому в 1990-е годы было выдвинуто предложение о суверенном Башкортостане.

Однако поразительно, что нефть выступает у него и в другой ипостаси – она циркулирует по Уралу и «уральской матрице» как собственно нефть, а не как деньги. В начале телевизионной версии «Хребта России», завершая обсуждение торговых путей XVI века, в те времена придававших Уралу значение места встречи, Парфенов и Иванов обмениваются мнениями:

Парфенов: То есть получается, что шкурка соболя – это наш баррель шестнадцатого века? Иванов: Получается, что так. Натуральных валют в ту эпоху было всего четыре. Парфенов: Это, значит, русский мех, золото Америки… Иванов:…китайский шелк и индийские специи. То есть пушнина – это нефть шестнадцатого века.

Парфенов: То есть получается, что шкурка соболя – это наш баррель шестнадцатого века?

Иванов: Получается, что так. Натуральных валют в ту эпоху было всего четыре.

Парфенов: Это, значит, русский мех, золото Америки…

Иванов:…китайский шелк и индийские специи. То есть пушнина – это нефть шестнадцатого века.

Иллюстрация на экране в этот момент так же важна, как и диалог. Это красочный рисунок тушью московского художника Ильи Викторова, регулярного соавтора Парфенова, на котором русские торговцы гордо позируют рядом с деревянной бочкой, наполненной собольими шкурками. Над парой купцов и их бочонком печатными буквами написано слово «мех», а на золотом баннере внизу стилизованными буквами и орнаментом выведены слова «нефть шестнадцатого века».

В более позднем эпизоде этого фильма используется аналогичная стратегия. При обсуждении чугунолитейных заводов имперской эпохи, когда, как утверждает Иванов, Урал стал доменной печью мировой цивилизации, в фильме описывается сложная система, по которой пушки и другие изделия, произведенные на заводах Строгановых и Демидовых, добирались до остальной России. Зимой железные изделия складывали в доках вдоль реки Чусовой, ожидая весенней оттепели, когда их погрузят на деревянные баржи. После того как лед сходил с реки, а весеннее таяние поднимало уровень воды, в реку спускалась вода из системы искусственных прудов, устроенной вблизи фабричных городов в тщательно организованной последовательности. Сочетание таяния снега и высвобождения воды из прудов приводило к сильному наводнению, которое способствовало тому, что десятки тяжело нагруженных барж скатывались по реке Чусовой в Центральную Россию.