Чиркунов ушел в отставку с поста губернатора Пермского края в апреле 2012 года, и когда я тем летом посетил фестиваль «Белые ночи» в пермском фестивальном городке, даже ходили слухи, что Пермский культурный проект быстро свернется без своего главного вдохновителя. Однажды в том же году, вскоре после отставки Чиркунова, я беседовал с сотрудницей Пермского музея современного искусства и спросил, выступит ли когда-нибудь компания «ЛУКОЙЛ-Пермь» спонсором выставки в музее, предложит ли свою помощь, если при следующем губернаторе государственное финансирование иссякнет. Она ответила, используя знакомый лексикон недр, нефти, пространства и культурного производства:

Нет, «ЛУКОЙЛ» дистанцируется от этого жестко совершенно. «ЛУКОЙЛ» поддерживает только то, что имеет отношение к классике. Ну, это же сырьевая экономика, понимаете. <…> Им выгодно поддерживать Иванова, который мифологизирует недра и говорит, какие эти недра волшебные… какие они сакральные, какие у нас корни глубокие и прекрасные. Мы ничего об этом не говорим. [А «ЛУКОЙЛу» интересны] корни, корни, особенно когда это перегнивает и в нефть превращается.

Нет, «ЛУКОЙЛ» дистанцируется от этого жестко совершенно. «ЛУКОЙЛ» поддерживает только то, что имеет отношение к классике. Ну, это же сырьевая экономика, понимаете. <…> Им выгодно поддерживать Иванова, который мифологизирует недра и говорит, какие эти недра волшебные… какие они сакральные, какие у нас корни глубокие и прекрасные. Мы ничего об этом не говорим. [А «ЛУКОЙЛу» интересны] корни, корни, особенно когда это перегнивает и в нефть превращается.

На недавней инаугурации преемника Чиркунова, продолжала она рассказывать, закатывая глаза, она слышала, что Лейфрид, руководитель компании «ЛУКОЙЛ» в Пермском крае, подарил новому губернатору картину – классический пейзаж. Но позже я узнал, что ее информация была ошибочной. На самом деле это был подарок ручной работы, выполненный одним из спонсируемых компанией народных ремесленников из нефтедобывающего района. Это был набор из нескольких вырезанных из дерева предметов, которые вместе должны были представлять Пермский край: контейнер с надписью «Пермская соль», пушка (для оборонного сектора) и бочка (для всех остальных продуктов). За этими тремя предметами, как бы демонстрируя их, стоял полный, почти вдвое шире их, улыбчивый и бородатый большеухий мужчина в крестьянской рубахе – народный архетип веселого, приветливого, простого русского мужика. На нем была каска компании «ЛУКОЙЛ». Как и предсказывали почти все мои собеседники тем летом, Пермский культурный проект действительно вскоре завершился. Фестиваль «Белые ночи в Перми» 2013 года (уже запланированный и заложенный в бюджет в 2012 году) был значительно сокращен, и к лету 2014 года он полностью исчез с центральной эспланады. Сам Мильграм в 2012 году вернулся к более традиционному занятию – театральной режиссуре, а через год Гельман ушел с поста руководителя Пермского музея современного искусства. В 2014 году PERMM переехал в маленькие помещения в отдаленных от центра кварталах на бульваре Гагарина, где он продолжал принимать экспонаты и в менее значительном масштабе спонсировать и поддерживать паблик-арт-проекты. Как и в случае с инициативой губернатора Трутнева – кампанией «Столица гражданского общества», попытка превратить Пермь в «культурную столицу Европы» не пережила ту политическую группу, которая за ней стояла. Критики Чиркунова поначалу радовались разрушению поддерживающей его группы и ее фирменного проекта, а организаторы доморощенных культурных проектов, таких как фестиваль «Камва», начали планировать и представлять новую серию культурных мероприятий и зрелищ. Однако по крайней мере некоторые из критиков Чиркунова вскоре обнаружили, что им уделялось больше внимания – как в СМИ, так и в общем интересе к продвигаемым ими местным стилям культурного производства – в самый разгар споров, когда «на кону были высокие ставки», а не тогда, когда культура оказалась низведена до своего обычного подчиненного положения.