При осмотре Смелковым ДЗОТа на правом фланге 1 взвода оказалось, что сооружение пробито невзорвавшимся снарядом. Так как пулемет и его расчет уцелели, Смелков спросил у пулеметчиков, почему они не стреляли по немцам, когда те ворвались в траншеи, и получил ответ:
Проверяющий пришел к выводу, что командир пулеметного взвода Базанов не поставил заранее задачу своим подчиненным на такой случай. Любопытно, что именно его Смелков и посчитал главным виновником произошедшего, так как пулеметчики Базанова не смогли вести огонь по немцам ни в момент их приближения, ни во время отхода. Этот факт проверяющий отразил в выводах своего донесения в штаб 286 сд:
Штаб 286 сд принял выводы Смелкова и 1 июля отправил отчет о проведенном расследовании в штаб 8 А. Однако начальник штаба армии генерал Кокорев не оценил попытку штадива сделать из Базанова козла отпущения. Поняв, что в 286 сд творится что-то неладное, он отправил в 998 сп своих представителей для выяснения реальных обстоятельств пленения Боева.
«Больше противника никто не видел»
1 июля в 998 сп прибыли комиссар Волынкин и старший офицер оперативного отдела штаба 8 А Василевский. Опросив свидетелей нападения немцев, они установили, что примерно в 2:30 30 июня Боев, стоявший на посту в траншее на левом флаге 1 взвода в 25–30 м от пулеметного ДЗОТа, в 15 м слева от себя заметил вражеского солдата и крикнул: «Немцы!». Услышав крик, его напарник Смирнов, находившийся в 8 м от Боева, увидел двух немцев: один стоял возле траншеи, а второй в нее спрыгнул. Примерно в то же время командир пулеметного отделения Петушков по пути к пулеметному ДЗОТу заметил у него одного немца. Сидевший в ДЗОТе пулеметчик Булычев также заметил одного немца. Больше противника никто не видел.