47. Пытка «жердочками» длинные узкие скамьи высоко от пола, чтобы ноги не доставали до него, — нужно было сидеть 18 часов неподвижно, остальные 6 часов спать под ними. Пища выдавалась через два дня на третий (указ. соч., с. 365).

Можно много еще приводить форм пыток, изобретенных «защитниками» всех «униженных и оскорбленных», но, думаю, и приведенных вполне достаточно, чтобы о пришедшей к власти породе людей сложилось однозначное мнение как об изощреннейших извергах, превзошедших садизмом нацистских преступников. Те, массово убивая людей в газовых камерах, были более «гуманны» человек умирал мгновенно. Эти же, крикливо претендующие на звание носителей высшей коммунистической морали, подвергали человека мучительным, иногда годами длящимся мукам с тем же исходом — смертью. И сколько людей закончили свой земной путь в ГУЛАГе — никогда не узнать, ибо не в интересах вождей большевизма была точная статистика их жертв — настолько она была чудовищной. И справедливости ради необходимо отметить, что отсчет жертвам большевизма необходимо вести с первого дня Октябрьского переворота — со взятия Зимнего и подстрекаемого большевиками кровавого насилия матросов, солдат и красногвардейцев над «буржуями» по городам и весям всей России — с первых дней. И сугубо произвольной квалификации «буржуев» этими разнузданными вооруженными толпами и группами краснозвездных варваров. Уличных жертв этих краснозвездных убийц никто не учитывал — революционная целесообразность, провозглашенная кремлевскими паханами, списывала любые жертвы. А создание ГУЛАГа катализировало анархический разбой, придав ему организованные формы. Разбой теперь можно было совершать лишь под эгидой государства и от его имени. Суть осталась та же.

Ко второй половине 1918 года вожди большевизма осознали, что повсеместный расстрел «буржуев» практичнее заменить их изоляцией и формированием из них значительных контингентов бесплатной (обслуживание лагерей требовало определенных затрат) рабочей силы, используемой по своему усмотрению. Появляется ГУЛАГ, наполняемый в первую очередь потенциальными, по мнению новых властей, противниками новой власти, характеризуемыми ею как контрреволюционеры (хотя подлинными контрреволюционерами были сами большевики, искусственно прервавшие эволюционное развитие российского общества), это прежде всего образованные пласты российского общества — учителя, врачи, служители культа, офицерство, юнкера, гимназисты, артисты, купцы, предприниматели, мелкое дворянство (крупное эмигрировало еще при Временном правительстве или в первые дни после большевистского переворота, так же как и крупные владельцы промышленной собственности), писатели, журналисты, юристы и т. д. Туда же направлялся и чисто уголовный элемент — всякого рода ворье, бандиты, аферисты и тому подобная публика, совершившая преступления против личности, личной и государственной собственности. И если второй контингент был чисто уголовный и заслуживающий изоляции, то первый к уголовному миру и изоляции был приговорен чисто искусственно, ибо к врагам советской власти был причислен в силу своей служебной деятельности, делового призвания, наличия образования, словесного осуждения новых порядков и т. п., но не действий. Хотя были и таковые, но они были спровоцированы преступными действиями самих большевиков. Таким образом, с первых дней своего существования в своей преобладающей части преступность инициировалась самой властью, то есть носила искусственный, политический характер в целях обеспечения большей безопасности своего существования. И этот политический аспект большевистской пенитенциарной системы будет ей присущ с первых и до последних дней ее существования. Она обложит себя всякими статьями Уголовного кодекса, карающими людей не за действия, а за антисоветский образ мышления, за антисоветские разговоры, за хранение антисоветской литературы и т. п. Сама власть с первых дней существования будет плодить ряды заключенных, дабы не иссякла рабсила. Большевики за годы Гражданской бойни перестреляли миллионы родителей, итогом чего родилась семимиллионная армия беспризорников, неисчислимое множество которых ради выживания пополнило ряды преступного мира и ряды заключенных.