Согласно высказываниям советских офицеров высокого ранга, бывших свидетелями майского выступления Сталина и оказавшихся в немецком плену, последний «хотел пересечь границу Германии уже в августе 1941 года» («Полезно для пенсионера». № 39. 2013).
Горьков говорил о месяце отставания Советского Союза в подготовке к войне, пленные советские офицеры об августе месяце. Примерное временное совпадение налицо. А иначе трудно понять, для чего было готовить миллион парашютистов, придвигать почти к самой границе линию укрепрайонов, производить такое громадное количество танков, самолетов, располагать близко от границы сотни стратегических складов, оставлять невзорванными шесть мостов через Буг (Абатуров В., Морозов М., Португальский Р. Страшная цена победы. Неизвестные трагедии Великой Отечественной. М.: Яуза; ЭКСМО, 2010. С. 24) и т. д.
Есть версия, согласно которой Сталин, чтобы не прослыть агрессором, право первого удара предоставил Гитлеру, чтобы затем, остановив вторгшегося противника, опрокинуть его и пройти на запад. И тогда в эту концепцию вписываются и миллион парашютистов, и многократное превосходство в основных видах вооружения и т. д.
Но Гитлер не стал ждать, когда советские войска закончат свои мобилизационные усилия, и вдарил всей своей мощью по растянувшимся походным порядкам противника, когда тот абсолютно не был готов к отражению нападения. О результатах этого удара поговорим ниже, а пока вернемся к кануну войны.
Складывалась парадоксальная ситуация: Сталин сам говорил о наступательном характере Красной Армии, об этом же было сказано и в полевом уставе РККА за 1941 год: «Мы будем вести войну только наступательную» (Последняя республика… С. 178). Подобные тезисы находили воплощение в форсированных мероприятиях в возведении новой «линии Сталина» почти у самой западной границы. Укрепрайоны на старой границе были демонтированы, стали срочно возводить новые, но достроить их не успели (Страшная цена победы… С. 20). Свидетель тех событий Андреевский вспоминает, как десятки тысяч наших людей в середине мая 1941 года почти у самой границы Литвы с Польшей лихорадочно строили первую линию укреплений, другие линии строили литовцы (Андреевский… Тридцатые сороковые годы… С. 97–98).
С конца марта 1941 года в основном на территориях Литвы, Латвии, Эстонии, Западной Украины, Молдавии, Западной Белоруссии одновременно стали строиться 254 аэродрома (Суворов В. Разгром… С. 19).
Проводились активно и другие оборонно-укрепляющие мероприятия.
Наряду с этими оправданными обстоятельствами действиями высшего политического руководства СССР одновременно от Сталина исходили указания-приказания, противоречащие интересам укрепления обороноспособности страны. В канун войны его буквально поразил «провокативный рефлекс». Он почему-то решил, что любое мероприятие Красной Армии по повышению своей боеготовности будет оценено германской стороной как шаг к нападению на нее и может вызвать с ее стороны начало военных действий. Поэтому дал военачальникам строжайшую установку никакими действиями не провоцировать немцев (например, не открывать огонь по немецким самолетам, углубившимся на десятки километров на территорию СССР, что было в 1941 году ежедневным явлением, из воспоминаний наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова, «Советская Россия», 09.04.2015) начать войну, что сковывало инициативу от наркома до командующих округов, замерших в ожидании прихода указаний от Верховного главнокомандующего.