За полгода до 22 июня 1941 года Германия интенсивно наращивала свой военный потенциал вдоль западной границы СССР. Не заметить подобной концентрации всех родов войск мог только слепой, хотя и тот бы на слух определил, что «за бугром» что-то слишком много подозрительного шума. Не говоря уже о профессиональной разведке Генштаба Красной Армии. И только Сталин, влюбленный в своего идеологического брата и даже мысли не допускавший о возможности его вероломства, запретил любые разведывательные полеты над границей с целью заглянуть «за бугор», боясь подобными действиями вызвать со стороны многоуважаемого братана неадекватную реакцию, что напрочь глушило проявление элементарного чувства собственной безопасности.

Не страдавший подобной щепетильностью братан смело совал свой нос в советский огород, сфотографировав всю схему обороны своего стеснительного собрата. В течение предвоенных месяцев немецкие самолеты свыше пятисот раз вторгались в воздушное пространство СССР на различную глубину (Канун… С. 37). Они знали, что происходит постепенное подтягивание резервов к границе, расширение старых и строительство новых аэродромов и прочие приготовления военного характера. И, как военные стратеги, не могли допустить, когда махина Красной Армии мобилизуется, насытится новой техникой и сосредоточится для нанесения превентивного удара. Необходимо застать ее врасплох, пока она находится в состоянии хаотического движения.

Пока Германия спешно наращивала свою группировку на границе с СССР, любые попытки советских военачальников провести какие-либо подготовительные мероприятия на случай агрессии со стороны немцев Сталиным в корне пресекались, квалифицируемые как провокация, паникерство с наказанием вплоть до расстрела.

Генерал-майор Б. А. Фомин (бывший замначальника оперативного отдела штаба Западного военного округа): «До начала боевых действий войскам запрещалось занимать оборону в своих полосах вдоль границы» (Кузнецов… С. 127).

Генерал-майор П. И. Ляпин (бывший начальник штаба 10-й армии): «В двух танковых дивизиях к началу войны было по нескольку учебных танков и до 7000 человек личного состава в каждой, совершенно безоружных» (указ. соч., с. 127).

И, по сведениям историков и мемуаристов, подобное состояние было характерно для многих частей приграничных округов.

Как Красная Армия готовилась к отражению немецкого нашествия, ярко свидетельствует директива начальника Генштаба РККА Жукова военному совету КОВО (Киевский особый военный округ) от 10 июня 1941 года: «Начальник погранвойск НКВД УССР донес, что начальники укрепрайонов получили указания занять предполье. Донесите для доклада наркому обороны, на каком основании части укрепрайонов КОВО получили приказ занять предполье. Такое действие может спровоцировать немцев на вооруженное столкновение и чревато всякими последствиями. Такое распоряжение немедленно отмените и доложите, кто конкретно дал такое самочинное распоряжение» (1941 год. Книга вторая. Документы. М., 1998. С. 341).