А «честность и открытость» твоя, Ульянов, объясняется просто: в 1919 году, в марте месяце, почва у тебя еще дымилась под ногами, не было у тебя абсолютной уверенности в одержании победы в Гражданской бойне, а в мае 1921 года стало ясно, что бойню ты выиграл, и потому с крестьянством можно стало разговаривать языком ультиматумов.

Как следствие людоедской ленинской политики 1917–1920 годов, в России в 1921–1922 годах разразился страшный голод, который был использован Лениным для изъятия церковных ценностей и расправы со служителями культа. В 1922 году были убиты 2691 священник, 1962 монаха, 3447 монахинь (Галин В. Запретная политэкономия. Красное и белое. М.: Алгоритм, 2006. С. 415).

Распродажа антикварных и церковных ценностей за границей принесла прибыль в 2,5 миллиарда золотых рублей (западные специалисты увеличивают ее в три раза). Хлеба за границей было закуплено в 1922–1923 годах на 1 (один!) миллион рублей — и то на семена (указ. соч., с. 414). Очень отзывчив был Ильич на страдания голодающих! Зато щедро отваливал в это же время баснословные суммы своим многочисленным эмиссарам для ускорения мировой революции, приобретения заграничной недвижимости и пр. Так, например, на «голодные» деньги большевики купили два шестиэтажных дома в деловой части Лондона по 6 миллионов фунтов стерлингов за каждый и за 4 миллиона фунтов стерлингов установили помпезный памятник Марксу на месте его погребения (указ. соч., с. 415). Как же! Ленину некоторые мертвецы дороже умирающих с голода миллионов соотечественников…

Иностранцы ближе к сердцу принимали страдания голодающих, оказывая помощь 11 миллионам человек ежедневно, а ленинский Помгол только 3 миллионам из 30 в середине 1922 года (указ. соч., с. 423).

Политический портрет Ленина будет неполон, если не внести в него несколько мазков его деятельности времен Гражданской бойни. А суть этой деятельности сводилась к одному: любыми средствами удержать власть, иначе расстрел или виселица. А власть удержать можно было только массовым террором, и потому язык Ленина той эпохи прост, как смерть: расстрелять, повесить, взять в заложники, запугать, чтобы трепетали на десятки лет вперед. Язык Ленина времен 1917–1922 годов это язык обезумевшего от безнаказанности палача, усматривавшего врагов во всех усомнившихся в его претензии на высшую власть и повелевание людьми по своей прихоти. В бесчисленных телеграммах, записках, письмах в адрес своих сатрапов всех уровней он требует проведения архисрочной политики массового террора в отношении всех осмелившихся возмутиться грабительской продразверсткой, людоедскими методами управления. Троцкому 22 октября 1919 года: «…мобилизовать 20 000 питерских рабочих плюс 10 000 буржуев, поставить позади них пулеметы, расстрелять несколько сотен и добиться массового напора на Юденича» (Ленин В. И. Неизвестные документы. 1891–1922. М., 1999. С. 304).