Но «яд» демократизации, заложенный XX съездом партии, все-таки исподволь подтачивал устои авторитарной системы. На уровне общественного сознания это проявлялось в рождении массы антихрущевских и антисоветских анекдотов, на высшем партийном уровне — в обретении смелости организовать антихрущевский заговор и смести его со всех постов, отправив не в Сухановку, а на пенсию. И хотя смещение Хрущева проходило под флагом борьбы с субъективизмом и волюнтаризмом, пришедшая ему на смену партийная плеяда выбраться из липких теней развенчиваемого ею хрущевского субъективизма и волюнтаризма также не смогла, ибо самая однопартийная система обрекает на воспроизводство этих методов руководства. Институт демократического централизма (принцип партийного строительства большевистской партии) с его принципом безоговорочного подчинения нижестоящей партийной инстанции вышестоящей, запрет с X съезда партии на внутрипартийные дискуссии, которые только и могут вдохнуть свежую струю в затхлый мир партийного бюрократизма, свежую мысль в ее методы управления партией и обществом, — этот институт автоматически воспроизводит дух субъективизма и волюнтаризма в методах партийного руководства партией, государством и обществом. Отсутствие внутрипартийной демократии — основа в однопартийных системах авторитарных методов управления, всякого рода культов, от жесткого культа личности до «мягкого» коллективного, когда руководитель партии вынужден в силу сложившихся обстоятельств прислушиваться или советоваться с мнением ближайшего окружения и судьбоносные решения государственного уровня принимать на основе «коллективного разума» этого ближайшего окружения. Ввод советских войск в Чехословакию в 1968 году, принятие решения о проведении политики разрядки с США и заключении Хельсинкских соглашений, ввод советских войск в Афганистан были результатом прихоти не одного Брежнева, а совместного решения его и его ближайшего окружения — Суслова, Громыко, Устинова, Андропова.

Со смертью Суслова, Брежнева и вступлением на партийный престол Андропова «мягкий» авторитаризм Брежнева сменяется более жестким Андропова — но волюнтаризм не исчез ни из внутренней, ни из внешней политики.

Вся беда однопартийной коммунистической системы — в игнорировании ее руководителями объективных экономических и общесоциологических законов, абсолютизации планового начала. Систематическое игнорирование этих законов автоматически приводит к диспропорциям в экономике, к обострению противоречий в обществе и внешней политике.

Ленин правильно охарактеризовал сложившуюся в СССР общественно-экономическую формацию как госкапиталистическую. А раз капитализм, то работают законы капиталистической экономики — закон стоимости, закон спроса и предложения и пр. Поэтому и ввел нэп, чтобы выбраться из той ямы, в которую сам и завел Россию. Выбраться же можно было только с допущением элементов капитализма — свободной торговли, частных и государственно-капиталистических предприятий, которые и преобразили Россию за восемь лет, вытащив ее из ямы военного коммунизма.