Маркс и Энгельс в свое время неоднократно упоминали о социализме как обществе без товарного производства. Повторял это и Ленин. В годы военного коммунизма товарное производство и деньги почти отменили. К 1921 году Ленин понял, что это — утопия и надо возвращаться на круги своя, то есть к капитализму, без которого все рухнет. Начался нэп.

После Ленина кремлевские идеологи в целях сокрытия от народа сущности нового строя говорили о нем только как о социалистическом с общественной собственностью на средства производства, плановой экономикой с натуральными показателями и т. п. Но натуральные показатели почему-то измеряли в стоимостных величинах — рублях. На словах долдонили о социализме, господстве планового начала и т. п., а в реалиях господствовали товарно-денежные отношения, наемный труд и жесточайшая эксплуатация. Стыдливое игнорирование законов товарного производства оборачивалось ростом себестоимости продукции, диспропорциями, затовариванием складов и элементарной всеобщей бесхозяйственностью. Примеров ее может привести каждый сколько угодно.

Суть «сталинской экономики» Катасонов видит в общественном характере присвоения. Очередная политэкономическая неграмотность. При государственной форме собственности на все средства производства весь прибавочный продукт присваивается государством (при оставлении некоторой части, например, в колхозах для воспроизводства). Сутью «сталинской экономики» было не общественное присвоение, а «лагерная экономика», с принудительным трудом, подсудностью за опоздание на работу, прогул, увольнениями с разрешения администрации предприятия, лишением колхозников паспортов — чтобы не разбежались, расстрелами за невыполнение нормы в лагерях и т. п. Вся страна была концлагерем, по меткому замечанию Солоневича. И Катасонов глубоко сожалеет, что наследники Сталина отказались от сталинской модели экономики, то есть всеобщего принудительного труда, судебного произвола, бессудных расстрелов, когда, со слов Молотова, «все держалось на терроре» (то есть на страхе. Б.) (Сто сорок бесед с Молотовым. М.: Терра, 1991. С. 356) и прочих атрибутах лагерного режима. Думаю, страна с тюремным режимом распалась бы еще раньше. История не знает длительного существования стран-тюрем.

Р. Косолапов крах Союза связывает с «угасанием просвещенческой динамики партии» («Советская Россия». 15.12.2011).

Партийная пропаганда промывала мозги трудящимся 24 часа в сутки. Куда больше? Дело было не в болтовне о «преимуществах социализма» и тому подобной чепухе, а в проведении своевременных экономических реформ, как, например, в Китае, расширении внутрипартийной демократии и своевременной ротации высшего руководства КПСС.