Во время и после путча никому в голову не приходило считать его несерьезным. Трансформация режима началась еще при жизни Франко, но часть старого истеблишмента не была готова принять изменения, жила стереотипами гражданской войны и искала удобный момент для контратаки. Время работало против нее, и распад первого демократического правительства показался тем шансом, который нельзя упустить.

Ограниченные силы путчистов не должны вводить в заблуждение. Во-первых, они не так малы — речь идет о тысячах военных с техникой и о захвате в заложники всего правительства и депутатского корпуса страны. Мятежи, которые меняли траекторию движения соседней Португалии, тоже выглядели как разрозненные выступления отдельных воинских частей, а не как выход на улицы всей армии под единым командованием. Таким был правый путч в марте 1975 г., в ответ на который революция ушла влево, в сторону социализма. Таким был левацкий путч в ноябре того же года, подавив который Португалия постепенно стала возвращаться на западноевропейский путь развития. Такой была попытка Спинолы разбудить молчаливое большинство в обществе и армии в сентябре 1974 г.

Ни один из португальских путчей не был выступлением большей части армии, не сопровождался захватом парламента, президента или правительства или выходом из подчинения целого военного округа. Тем не менее в Португалии и в мире к этим событиям относились серьезно. Сама революция 25 апреля была выступлением активного армейского меньшинства и удалась потому, что к мятежникам из «Союза капитанов» присоединились другие части, а остальные не оказали сопротивления, зато граждане капитанов поддержали.

Нигде в мире выход из подчинения целого военного округа не сочтут ничтожным и опереточным. Именно таким авангардом ощущали себя испанские путчисты в феврале 1981 г.: они надеялись, что после захвата парламента и правительства, после мятежа одного из военных округов выступят и другие неравнодушные военные, видящие ничтожность новой власти.

После переворота 23 февраля король Хуан Карлос в глазах современников окончательно отрывается от франкистского прошлого и сливается с демократическим настоящим и будущим. Значит, говорят конспирологи, театрализованный путч организовали монархические круги, чтобы укрепить позиции короля. Типичная ошибка многих толкователей самых разных событий — путать результат и причину: кто с выгодой для себя использовал, тот и организовал. Достаточно произнести «кто выиграл войну, тот ее и начал», и натянутость такого объяснения становится очевидной.