Военные перевороты в неустойчивых демократиях в то время не были делом далекого прошлого. Не так давно они произошли в Греции, Бразилии, Аргентине, Чили, только что успешный переворот случился в Турции, была попытка путча на Кипре. Западный лагерь по-прежнему частично состоял из правых диктатур. В случае успеха путчистов новое чрезвычайное правительство, особенно в мягком варианте генерала Армады, приняли бы в Вашингтоне.
Незадолго до переворота генерал Армада и майор Кортина, контактное лицо путчистов в испанских спецслужбах, встречались с послом США в Мадриде. Консервативную администрацию Рональда Рейгана мало волновала судьба испанской демократии, больше — политическая нестабильность, которой могли воспользоваться коммунисты. Как и консервативного папу Иоанна Павла II, который к тому же был крайне недоволен новыми испанскими законопроектами об абортах и об образовании. Госсекретарь США Уильям Хейг во время переворота заявлял, что происходящее — внутреннее дело Испании. Он тоже давал Хуану Карлосу возможность выбора. Ватикан молчал и выступил только после того, как все закончилось.
Зато европейцы, включая премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер, ближайшего союзника и единомышленника Рейгана, сразу осудили переворот. Попытку переворота категорически осуждает СССР и соцлагерь. Здесь свой угол зрения: советские комментаторы смотрят на путч как на частный случай обострения холодной войны и очередной акт крестового похода против прогрессивных сил, начатого президентом-ястребом Рональдом Рейганом. Советские газеты и телевидение при виде архаичной «черной шапки» гражданского гвардейца Техеро вспоминают «Романс об испанской жандармерии» великого поэта Лорки, которого жандармы и расстреляли.
Провал путча кажется почти случайным. Если бы генерал Хусте, командующий дивизией Брунете, не спросил, во дворце ли Армада, и своим вопросом не вызвал бы у короля и его секретаря Фернандеса Кампо подозрений о причастности Армады к перевороту, Армаду могли бы позвать во дворец. Если бы Хусте на свой вопрос не получил от Фернандеса Кампо ответ «Нет, и не ожидается», он и дальше мог бы, умыв руки, наблюдать, как его дивизия Брунете втягивается в переворот. Если бы не возникло сомнений насчет роли Армады и королевский секретарь Фернандес Кампо не испытывал ревности к своему предшественнику, Армада мог бы появиться во дворце и оттуда руководил бы «подавлением переворота» — а на самом деле трансформацией жесткого переворота Техеро и Миланса в собственный мягкий.
Появление Армады во дворце стало бы ободряющим сигналом для заговорщиков в дивизии Брунете, других частях и целых округах. Если бы Армада, придя в парламент из генштаба, нагло соврал Техеро, что генерал Миланс займет высокий пост в правительстве, а коммунистов там не будет, Техеро пустил бы Армаду к депутатам, и одному Богу известно, как бы они проголосовали.