В своем в целом взвешенном обзоре «Ориентализма» 1979 года Хурани высказал одно из своих возражений, предположив, что, выделяя присущие многим работам ориенталистов преувеличения, расизм и враждебность, я не упоминаю об их многочисленных научных и гуманистических достижениях. Он назвал имена Маршалла Ходжсона[1123], Клода Каена[1124], Андре Раймона[1125], ученых, которые (обязательно (de rigueur) наряду с немецкими авторами) внесли значительный вклад в человеческое знание. Это тем не менее не противоречит тому, что я говорю в «Ориентализме», правда, с той разницей, что я действительно настаиваю на преобладании в самом этом дискурсе определенных отношений, которые нельзя игнорировать или недооценивать. Я нигде не утверждаю, что ориентализм – это зло, или что у всех ориенталистов подход одинаковый. Но я утверждаю, что у цеха ориенталистов есть своя собственная особая история сотрудничества с имперской властью, и не считать это не относящимся к делу было бы наивным.

При всей моей симпатии к просьбе Хурани, я серьезно сомневаюсь в том, что ориентализм, если понимать его правильно, можно полностью отделить от окружающих его весьма запутанных и не всегда лестных обстоятельств. Я полагаю, что ориенталистом можно – в смысле Хурани – в крайнем случае счесть специалиста по архивам Османов или Фатимидов, но мы обязаны спросить: где, как и при поддержке каких институтов и сил такие исследования проводятся сегодня? Многие исследователи уже после выхода моей книги задавались именно этими вопросами в отношении самых сложных и предельно отвлеченных ученых, что иногда приводило к совершенно ошеломительным результатам.

Тем не менее была одна попытка аргументированно доказать, что критика ориентализма (в частности, моя) является одновременно и бессмысленной, и противоречащей самой идее беспристрастного научного исследования. Эта попытка принадлежит Бернарду Льюису, которому я посвятил несколько критических страниц в своей книге. За пятнадцать лет, прошедших после появления «Ориентализма», Льюис написал ряд эссе, часть из которых были собраны в книге «Ислам и Запад». Один из основных разделов этой книги состоит из нападок на меня, которые он окружает главами и другими эссе, где использует набор туманных и характерно ориенталистских выражений – «мусульмане ненавидят современность», «ислам никогда не отделял церковь от государства» и так далее и тому подобное, – все эти утверждения делаются на предельно высоком уровне обобщения, едва упоминая о различиях между отдельными мусульманами, мусульманскими обществами, мусульманскими традициями и историческими эпохами. Поскольку Льюис в некотором смысле сам назначил себя главой и спикером ориенталистского цеха, на трудах которого изначально и строилась моя критика, возможно, стоит потратить некоторое время, чтобы показать, как он это делает. Увы, эти идеи довольно сильно распространены среди его приспешников и подражателей, чья работа, по-видимому, заключается в том, чтобы предостеречь западных потребителей об опасности разъяренного, принципиально недемократического и исполненного насилия исламского мира.