II

II

И всё же мне бы не хотелось думать, что взгляды Льюиса, какими бы популярными они ни были, стали тем единственным, что возникло за последние пятнадцать лет. Действительно, после распада Советского Союза некоторые ученые и журналисты в США спешили найти новую «империю зла» и объявить таковой ориентализированный ислам. Следствием стал поток унизительных стереотипов, заполнивших электронные и печатные СМИ, которые валили в одну кучу ислам и терроризм, арабов и насилие, Восток и тиранию. В различных частях Среднего и Дальнего Востока в это же время происходил возврат к нативистской религии и примитивному национализму, один из особенно безобразных аспектов которого – всё еще действующая иранская фетва[1132] против Салмана Рушди. Но это далеко не полная картина, и в оставшейся части этого эссе мне хотелось бы поговорить о новых направлениях в исследованиях, критике и интерпретациях, которые, основываясь на тех же положениях, что и моя книга, идут по этому пути куда дальше и, как мне кажется, значительно обогащают наше понимание сложности исторического опыта.

Конечно, ни одно из этих направлений не было совсем уж неожиданным, но и статуса полноправного научного направления или устоявшейся практики ни одно из них до сих пор не получило. Международная ситуация остается поразительно неспокойной, сильно идеологизированной, изменчивой, напряженной и даже убийственной. Несмотря на то, что Советский Союз распался и страны Восточной Европы обрели политическую независимость, модели власти и господства остаются тревожно актуальными. Глобальный Юг, который некогда романтично и даже трогательно именовали третьим миром, запутался в долгах, расколот на множество несвязанных единиц, погряз в проблемах бедности, болезней и отсталости, которые последние десять-пятнадцать лет только множатся. Ушли в небытие Движение неприсоединения[1133] и харизматические лидеры, возглавлявшие борьбу за независимость и деколонизацию. Тревожные примеры этнических конфликтов и локальных войн, не ограничивающихся глобальным Югом, как свидетельствует трагический опыт Боснии, возникают снова и снова. И в Центральной Америке, и на Среднем Востоке, и в Азии Соединенные Штаты остаются господствующей силой, а Европа, беспокойная и всё еще разъединенная, плетется позади.

Пояснения к ситуации на современной мировой арене и попытки культурно и политически ее осмыслить проявились в некоторых случаях поразительно драматически. Я уже упоминал фундаментализм. Его секулярным эквивалентом выступают возврат к национализму и теориям, подчеркивающим кардинальные различия – я уверен, фальшиво всеохватные – культур и цивилизаций. Недавно, к примеру, профессор Самюэль Хантингтон из Гарвардского университета выдвинул совершенно неубедительное утверждение, что на смену биполярному миру времен холодной войны пришло то, что он назвал «столкновением цивилизаций», – тезис, основанный на предпосылке, что западная, конфуцианская, исламская цивилизации, наряду с другими, представляют собой нечто вроде герметичных отсеков, а их приверженцы заинтересованы лишь во взаимном отталкивании[1134].