В нашей книге развивается идея о двух формах политических наций — этатистской и гражданской. Особенности первой мы анализируем на примере России, а идею гражданской нации рассматриваем в основном на материале зарубежных государств как в теоретическом разделе, так и в связи с практикой управления культурным разнообразием. В целом мы отмечаем недостаток научной разработки концепции гражданской нации уже в силу исторической новизны этой концепции, слабо осмысленной даже среди ведущих экспертов в области теории нации и национализма. Даже Эрнест Геллнер, признанный классик этого направления, лишь в начале 1990‐х годов, в конце своей жизни, осознал необычайно важную роль формирования институтов гражданского общества для становления гражданской нации. Как мы показываем, эта идея привела к радикальному переосмыслению всей теории Геллнера. В новом подходе некогда самое популярное и парадоксальное высказывание классика: не нация порождает национализм, а национализм — нацию — оказалось вытесненным на периферию его новой теории. Этот тезис мог в какой-то мере объяснить значение роли националистической идеологии для некоторых этапов становления наций на территории Австро-Венгерской империи (родины предков Геллнера), но абсолютно не соответствовал особенностям истории основного места жизни ученого — Англии. Здесь, как и в большинстве других стран Западной Европы, нация (по данным самого же Геллнера) появилась за несколько веков до выхода национализма на политическую арену. Новая концепция мэтра «нациеведения» до сих пор слабо осознана даже в экспертном сообществе, не говоря уже о студенческих аудиториях и широких кругах интеллектуальных читателей. Между тем эта новая концепция влечет за собой необходимость переосмысления конструктивизма как важнейшего методологического подхода в изучении наций и национализма.

Развитие нации, по позднему Геллнеру, уже нельзя воспринимать как реализацию некоего конструктивного проекта строительства наций («nation building»). Ныне накопилось множество доказательств правоты вывода Геллнера о том, что в большинстве случаев нации формировались без предварительного плана какой-либо политической силы и зачастую даже вне общего целеполагания (национальной идеи), а в ходе длительного эволюционного, во многом спонтанного и весьма противоречивого процесса. При этом вначале появились этатистские нации, в развитии которых наибольшие усилия прилагали государственная власть и спонсируемая ею профессиональная культура, а затем, по мере появления институтов гражданского общества и ослабления культурной инерции, происходило становление гражданской нации. Эти идеи хорошо согласуются с концепцией еще одного классика теории нации и автора идеи «воображаемого сообщества», младшего современника Геллнера — Бенедикта Андерсона, значение и взгляд которого также анализируются в нашей книге. В книге мы попытались отчистить концепцию «воображаемого сообщества» от множества приписываемых ей упрощений. В концепции Андерсона нация сформировалась не вследствие реализации целенаправленной идеи, а как результат взаимодействия (зачастую спонтанного) ряда социальных процессов, важнейшими из которых Андерсон считал «печатный капитализм», способствовавший распространению в обществе книжной культуры, развитие картографирования, появление института воинского призыва и другие эволюционные процессы, формировавшие каркас и границы воображаемого образа «мы — нация».