До самого перерыва погода была вполне терпимой и, несмотря на белую мглу, видимость оставалась сносной, зато во второй половине дня вновь разыгралась настоящая метель, видимость упала до 50 метров. Я шел по компасу, часто останавливаясь, чтобы восстановить визуальный контакт с упряжками. К вечеру погода начала налаживаться, однако ненадолго: вновь разыгрался опостылевший за последние дни юго-восточный ветер, дующий, как записано у меня в дневнике, с настойчивостью, вызывающей скорее раздражение, чем уважение. Тепло (всего минус 6 градусов) – еще один признак неустойчивости погоды. За день прошли 30,5 миль, то есть почти 49 километров. Это пока рекорд. Беговые лыжи, полегчавшие нарты и недавний отдых – вот слагаемые нашего сегодняшнего успеха.
Утомленные прошедшей ночью, мы с Уиллом, не сговариваясь, завалились спать рано. Уже сквозь сон я слышал, как в соседней палатке, перекрывая шум ветра, Этьенн тщетно пытается докричаться до Фробишера. Уже третий день у нас не было связи.
24 мая
24 мая
Вы все об этом слышали, Ах нет, ну, Боже мой! Когда идешь на «Фишере», То крылья за спиной… Но дело ведь не только в них, А в том, куда идти… Когда слепой ведет слепых, Им счастья не найти!Погода в течение дня: температура минус 6 – минус 3 градуса, ветер юго-восточный 10–15 метров в секунду, сплошная облачность, белая мгла, снег, метель, видимость ограниченная.
Погода в течение дня: температура минус 6 – минус 3 градуса, ветер юго-восточный 10–15 метров в секунду, сплошная облачность, белая мгла, снег, метель, видимость ограниченная.
Что за наваждение этот юго-восточный ветер! Когда кончатся его запасы? Почему северо-запад так пассивен? Подобные вопросы неминуемо возникали всякий раз, как утром я вновь и вновь сталкивался лицом к лицу с этим, не побоюсь необычного для Гренландии слова, юго-восточным пассатом. Единственным обстоятельством, хоть как-то примирявшим нас с нашим назойливым попутчиком, было именно то, что он в сущности таковым и был и дул практически в спину. В ясную и солнечную погоду он был не так заметен и даже нравился мне своей упругой настойчивостью, но стоило появиться облакам и пойти снегу, как он немедленно превращался в основной раздражающий фактор нашего существования.
Сегодня был именно такой день. С самого утра белая мгла своей непроницаемой пеленой укутала все окрест. Дополняя общую безликую, лишенную контрастов и теней картину, все тот же юго-восточный ветер нес снежную пыль, забивавшуюся во все щели, складки одежды и, самое неприятное, – в шерсть собак. В этом смысле попутный ветер был для них куда более опасным, чем встречный. Он как будто раздевал их, глубоко проникая под густой подпушек и с силой внедряя туда снег. От тепла собачьих тел снег, естественно, таял, превращаясь в смерзающийся с шерстью лед. Обычные собачьи приемы по очистке шкур от снега, заключавшиеся в энергичном потряхивании всем туловищем, начиная с морды и кончая самым кончиком хвоста, в данном случае не помогали. Лед прочно держался на их шкурах, и собаки могли освободиться от своих неприятных и болезненных оков только через несколько дней по-настоящему солнечной и бесснежной погоды.